"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

На меня её истерика не произвела впечатления. Абиссалийка вообще не вызвала в моей душе никаких эмоций. Ни злости, ни жажды мести, ни предвкушения. Хотя я помню дни, когда мечтал швырнуть «Объятия ифрита» прямо в это до остервенения милое лицо. Но сейчас в моей душе стоял полнейший штиль. Тот Александр, которого могло всё это волновать и снедать давно ушел. Возможно, сгинул в темных тоннелях улья. Или обессилел и погиб на безжизненных просторах пустошей. И теперь во мне не нашлось места даже для крохотной капли сострадания. А вот для моих Безликих происходящее было всё равно что реалити-шоу.

Хорошенько накачанный энергией «Шок» соскользнул с моего указательного пальца прямо в лоб Насшафы. Белокожую демоницу скрутило в жесточайшем пароксизме боли, прерывая на полуслове нескончаемую оскорбительную тираду. Глаза у нелюди полезли из обрит, в уголках рта выступило немного пены. Тело выгнулось дугой и держалось так около полуминуты, мелко подрагивая от напряжения. Но закричать моя пленница не могла практически до самого конца действия плетения. Лишь под самый занавес она обрела способность дышать и надсадно завыла, не вынося столь жесткой пытки.

Но ничто не может длиться вечно. И абиссалийку вскоре отпустило. Теперь, когда она смотрела на меня, в её взгляде не осталось даже намека на то бешенство. Я увидел там лишь плывущие в океане слёз ужас, отчаяние и тоску.

— Твоё произношение стало хуже, Насшафа, — огорченно покачал я головой. — Неужели перестала практиковаться на нашем языке?

Альбиноска сжалась, словно ждала, что я её изобью еще и за это. Но моя ладонь всего лишь мягко коснулась её гладкой бархатистой щеки. От прикосновения нелюдь дернулась, как от удара током и попыталась отползти. Однако я удержал жительницу улья и заставил смотреть на себя. Наши глаза встретились. Красные и янтарные. Как и тысячи раз до этого, когда я находился в плену у кьерров. Только сейчас я не притворялся. Не изображал из себя покорную зверушку. Я был настоящим собой. Тем, кем меня сделали наполненные испытаниями месяцы в новом мире. И мне показалось, что Насшафа эту перемену уловила очень точно. Но не выдержала и отвела взгляд.

— Вот теперь мы можем поговорить, — удовлетворенно хмыкнул я, оценивая произведенный на абиссалийку эффект.

Надеюсь, она будет достаточно сговорчивой и благоразумной. В противном случае, колдовская пытка может растянуться и до утра. Мне не доставляет удовольствия мучать Насшафу. Но когда на кону стоят наши жизни, есть ли у меня выбор?

Глава 6

— Первое, что тебе нужно усвоить, Насшафа: ты из этой норы не выйдешь, — принялся я выстраивать диалог. — По крайней мере, без нашей помощи.

Изрядно перепугавшаяся в начале фразы абиссалийка немного успокоилась после её окончания. И опасливо покосилась на молчаливых милитариев за моей спиной.

— Ты заметила разразившуюся наверху бурю? — на всякий случай уточнил я.

Красноглазая бестия медленно кивнула.

— И ты, наверное, решила переждать её, а потом выдвинуться в дорогу, да?

Снова согласный кивок.

— Ну тогда забудь. Ураган не утихнет, поскольку это не просто разыгравшаяся непогода.

Альбиноска недоуменно подняла одну бровь, но так ничего еще и не сказала.

— Ты знаешь, кто такой Азархан? — в лоб осведомился я.

— Да. Хоз-з-зяин великая пустош-ш-шь, владыка ж-жалящего ветра и отец пес-с-ка, — разлепила наконец пленница свои черные губы.

— Вот-вот, именно, что владыка ветра, — выделил я слово интонацией. — В общем, мы с ним немного повздорили и теперь он жаждет нас убить. Ну а поскольку ты оказалась рядом, то и тебя тоже. И только сообща мы сумеем выбраться. Полагаю, земные недра скроют нас от пристального взгляда Азархана на некоторое время, ибо это чуждая для него вотчина.

— Ты… ты хочешь, чтобы я отвес-сти тебя в улей? — блеснула эрудицией Насшафа.

— Умная девочка. Именно это мне и нужно.

— Нет. Можеш-ш-шь сразу убить меня, человек. Я не предавать с-свою колонию! — гордо вскинула подбородок пленница.

— Эх, жаль. Я уж надеялся, что мы обойдемся без этого, — пробормотал я себе под нос, а потом развернулся к спутникам. — Экселенсы, вы не могли бы оставить нас одних? Посторожите проход. Если на крики сбегутся твари, испепелите их. Но не убивайте всех. Они понадобятся нам для побега.

Милитарии по-военному отсалютовали мне и дружно вышли из отнорка. А мы с Насшафой остались наедине. Раскинув ладони, я сформировал множество проекций «Шока», нетерпеливо пульсирующих от влитой в них энергии, и воззрился на абиссалийку.

— Может, пересмотришь своё решение? — без особой надежды предложил я.

Альбиноска отрицательно помотала головой. Однако в её взгляде поселился огонёк истового страха. Боль очень пугала её. Так что я думаю, сломить сопротивление пленницы будет совсем несложно.

— Что ж, твой выбор, — равнодушно пожал я плечами и приблизил руку к лицу подземной жительницы.

Абиссалийка шарахнулась от меня, как от раскалённой кочерги. Что-то жалобно заскулив на родном языке, она вжалась в неровную каменную стену. Не очень-то характерная реакция для того, кто минуту назад просил его убить.

Я еще раз пристально осмотрел нелюдь, и понял, что ошибся в первоначальном выводе. Можно, конечно, принудить её к сотрудничеству пытками. Но это нерационально. Потому что здесь уже нечего ломать. Гораздо быстрее будет пойти другим путём…

Магические конструкты в моих руках погасли. А сам я притянул Насшафу к себе. Когда я заключил красноглазую в объятья, она замерла, будто испуганная птаха. Напряглась, ожидая вспышки боли. Но её так и не последовало. Белокожая демоница слабо дернулась, намереваясь отстраниться. Но я прижал её к себе крепче. А для верности влил еще и маленькую проекцию «Божественного перста» в район затылка. И лишь после этого пленница обмякла и разрыдалась у меня на плече. Она плакала долго, самозабвенно и безутешно. С всхлипываниями и завываниями. Почти как ребенок. Я даже на короткий миг позабыл, что передо мной сидит жестокое порождение пустошей. Создание, которым матери пугают детей. Злобное, беспощадное, любящее помучить своих жертв и привыкшее наслаждаться их страданиями. Сейчас в Насшафе проступила вполне понятная мне человеческая черта. Она считала себя преданной и обманутой. И я бы даже мог её искренне пожалеть, не доведись мне целых полгода быть её живой игрушкой.

— Поч-чему, Риз-с-с? — прошептала альбиноска, глотая слёзы. — За что ты с-со мной пос-с-ступил так?

—