Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

понял. Он такое видел не раз. Парни дорвались до баб после долгого плаванья, и самую малость повредились в разуме. Уже влюбиться успели в здешних пастушек. Ослепление быстро проходит, но вернуть уже ничего нельзя. Царь слышал много подобных историй, и он точно знал, как нужно поступать в таких случаях.

— Зачем вам тут оставаться? — лениво спросил Одиссей, отряхивая песок с хитона.

— Женимся! — заявили оба. — Земля тут добрая. Рыбы полно, зерно растет, финики тоже. И лотос этот сладкий. Рви с ветки и ешь сколько хочешь. Пурпур опять же есть. А бабы! Бабы какие! В Иберии нет таких. Отдай наше добро, царь, и мы пошли. Нас невесты ждут.

— Вон те девки — ваши невесты? — показал Одиссей куда-то за из спины, а когда парни повернули головы, вырубил обоих двумя короткими, точными ударами.

— Эврилох! Перимед! Архидам! — заревел он, показывая на безмятежно раскинувшиеся на песке тела. — Этих двоих связать и на борт. Когда очнутся, еще спасибо мне скажут. Корабль в воду! Уходим!

* * *

Еще две недели спустя. У побережья Египта.

Они шли вдоль ливийского берега, вслед за течением, несущим свои воды с запада на восток Великого моря. Течение это идет от самых Столбов до Египта, потом повернет на север вслед за берегом, а у Родоса развернется в обратный путь, мимо Крита прямо к Сикании. Там, в проливе, между этим огромным островом и Италией, оно встретится с течением севера, образуя множество опасных водоворотов. Потому-то и не пошел Одиссей на Итаку. Он попадет домой легко, не противясь воле богов. Они сами донесут его куда нужно, хоть и немного позже. Да и куда теплее на юге. Ведь, как ни крути, а Семь Сестер еще не взошли, и море частенько бывает беспокойным. Слава богам, ему хватило ума не повести корабль напрямик к Сиракузам. Сгинули бы в том шторме в два счета. Вот и потащились они вдоль побережья Ливии к самому Египту, где никто из них не бывал никогда.

— А чего это тут делается, царь. А? — растерянно спросил его Эврилох, когда они подошли к месту, где, судя по всему, еще совсем недавно не было вообще ничего. Лишь узкий островок, закрывающий вход в бухту. Он и сейчас еще есть, только от берега длинным языком к нему тянется широченная дамба, прошедшая уже половину из нужных семи стадий.

— Да сам не пойму, — растерянно ответил Одиссей. — Как будто порт строят.

— Точно, порт, — убежденно ответил Эврилох, почесав мускулистой лапой косматый затылок. — Ты глянь, ну чисто муравьи бегают.

А посмотреть и впрямь было на что. Сотни полуголых людей, казавшихся отсюда совсем крошечными, тащили на спинах корзины с камнем, вываливая их в воду одну за другой. Следом за ними шли другие, засыпая это место песком и глиной.

— Размоет море, — со знанием дела сказал Эврилох. — Нипочем такая дрянь морскую волну не выдержит.

— И я тоже так считаю, — задумчиво произнес Одиссей. — Когда в Энгоми такое делали, они какие-то большие камни отливали из песка и известки, а потом в воду их бросали. Пустую работу делают. Песок море вмиг размоет. Хотя… Широко строят, не возьмет волна.

— Как думаешь, воды тут можно набрать? — с надеждой спросил Эврилох.

— Ну что-то же они пьют, — резонно ответил Одиссей. — Глянь, какую ораву согнали. Давай-ка сходим туда.

— Парус долой! Мачту снимай! — заорал кормчий, и любопытные гребцы, облепившие правый борт, бросились исполнять его приказ.

Воды здесь незнакомые, поэтому груженая бесценным грузом гаула шла осторожно, едва шевеля плавниками весел. Одиссей, стоявший на носу, до боли в глазах вглядывался в бирюзовую волну, как будто это могло ему чем-то помочь. Впрочем, если и сидела под коварной пеной какая-нибудь игольной остроты скала, то сегодня боги провели их мимо. Мерный стук барабана становился все тише, и совсем скоро нос гаулы пропахал песчаный берег Египта. Здесь нет причалов и складов, только пустошь, где стоят какие-то лачуги и шатры. Видимо, каменная дамба, которая разделит бухту пополам, и станет этим самым причалом.

— Убей меня гром! — выдавил из себя Эврилох. — Ты глянь, царь! Насыпь шириной в целый стадий. А они не мелочатся!

— Ага! — только и смог сказать Одиссей, когда они подошли поближе, и грандиозность замысла открылась ему во всей своей красе. — Тут-то, на этой насыпи, египтяне все и разместят. Да сколько же кораблей они принимать хотят? Полсотни сразу, что ли!

— Полсотни! — гулко захохотал Эврилох. — Ну ты сказал! Да столько кораблей ни в одном порту отродясь не бывало.

— На берег все! — заорал Одиссей. — Гаулу тяни! Тетиву набросить! Оружие под рукой держать!

Все же моряки из египтян никакие. Это ахейцы поняли сразу же, оценив отсутствие военных кораблей в море. Порт пока что не прикрыт никем, кроме двух десятков нубийцев с копьями, что бегут в их сторону, и какого-то запыхавшегося писца, сияющего плотоядной улыбкой. Он подбежал к Одиссею и застрекотал что-то, показывая то на корабль, то на печать, висевшую у него на груди.

— Ты их речь понимаешь? — спросил Одиссей Эврилоха, и тот отрицательно покачал головой.

— Откуда! Я тут и не бывал никогда.

— Вот и я не знаю, — расстроился Одиссей. — Пару слов только слышал.

Писец все не отставал, показывая на цилиндр печати, что уютно покоилась на его груди. Безупречно белый хитон внушил ахейцам немалое уважение. Нелегко оставаться таким красивым, когда вокруг тебя сотни людей таскают корзины с землей и камнем.

— Ну, тогда говори, что знаешь, — резонно заявил Эврилох, и Одиссей выдал.

— Муу! — с серьезным видом произнес он, и вся команда покатилась со смеху.

— Ты чего мычишь, царь? — хохотали они. — Ты корова, что ли?

— Ты, как тогда в Иберии, хочешь железо на коз менять? Гы-гы!

— Вы, бараны! — повернулся к ним побагровевший Одиссей. — Не знаете ничего, так молчите! Муу — это вода на ихнем. Я у него воды попросил.

— Муу? — сразу же поскучнел писец и показал куда себе за спину. Там, вдалеке, если присмотреться, были видны колышущиеся на ветру заросли тростника. Выражение его одутловатой физиономии перевода не требовало. Пойди, мол, и сам набери.

— Десяток парней возьми и принеси воды, — приказал Одиссей старшему из гребцов, и тот молча кивнул в знак согласия.

— Слушай, царь! — зачем-то понизил голос Эврилох. — А что это за волосы у него на голове? Таких волос у людей не бывает. У него же веревки какие-то из головы растут. Может он злой даймон? Может, это сам Мормо явился, чтобы сожрать наши сердца?

— Иди, за парнями присмотри, олух, — презрительно сплюнул Одиссей. — Даймон Мормо