КОМ-11 (Казачий Особый Механизированный, часть 11) - Ольга Войлошникова

еда не порадовала. Оно, конечно, не до особых разносолов, но таки ж российский воздушный флот! Надо соответствовать! А тут, кажется, каша из консервных банок да тушёнка? Ну и чай чёрный. Кстати, чай ничего так — крепкий и душистый.

— Чего морщишься, твоя светлость? — Вот умеет же батяня читать меня как открытую книгу. — Простая солдатская еда не нравится? К личным поварам привык? Так нет тут такого.

— Будет! — я спокойно облизал ложку. — Будет! Поскольку теперь эта дирижабля моя. Как ты там сказал, моей светлости принадлежит? Значит, и еда и всё прочее будет соответствовать. А то прям как в окопах сидим.

— Ну если ты так сказал… — протянул папаня. — Да я в самом деле и не против. Правду сказать, разбаловал ты нас. Как Груню нанял, да ещё и… — Он махнул рукой. — Короче, я не против.

И улыбнулся. По любому подкалывает родитель, вот по любому.

— А позвольте узнать, — Хаген спас меня от батяниной язвительности. — Любой из тут присутствующих может предложить название?

— Конечно! — я с удивлением посмотрел на него. — Да даже вон… Ежели Лешка дельное название предложит, — я ткнул в него ложкой, — и что, отказываться от него, потому как он денщик мой? Чего чушь-то молоть?

— Я просто уточнил, — выставил защищаясь ладони Хаген. — Понятно.

Доедали в тишине. Да и чай допивали тоже.

В коридоре меня догнал папаня.

— Колись давай, чего смурной такой?

— Пап, да задолбало всё. Был казак — бах, шагоход, дирижабль, бабах! — герцог, бабабах! — лисы волшебные в подчинении, кажная по силам как два-три тех шегоходов. Хренакс! Командир оборотницкого подразделения. Я, знаешь, чего боюсь?

— Чего? — Алексей Аркадьевич, улыбаясь, смотрел на меня, чуть наклонив голову.

— А закончится моя удача казацкая? Ка-а-ак покачусь я с горочки, на которую забрался. И вас с собой захвачу. А? Я-то — хрен с ним, а Серафима, а дети? А вы с маман?

— Ой, ты маманю-то сюда не приплетай! Она сама хоть кого хоть с какой горки спустит.

— Ну это да. Тут я погорячился. Вы с маман устоите. А Сима?

— А за Симой, случись что, найдётся кому приглядеть! И подружайки у неё — княжны, и сама она тайному приказу порой помощь оказывает — невидимок ловит. И вообще! Вот тебе, сына, отцовский указ, — он полез в топорщащийся внутренний карман кителя и достал непочатый штоф* беленькой. — У тебя ещё два дня, чтоб выпил всё и к посадке был как огурчик. И не перебивай, я знаю про «зелёного и в пупырышек». Но чтоб всякой хрени в голове не было! Потом мы тебя в тайгу отправим, поохотишься, Зверя своего потешишь. Опять же, супружница под боком, детишки. Ты что, думаешь, один такой? Иные хлеще тебя выступают. Я вон, как чин сотника получил, и то испужался. Вроде — радоваться надо, растешь, а я давай точно такой же мутью маяться: «Ой, я не смогу…» — то да сё. Хорошо, Саня Маркушкин, кузнец, вразумил, — батяня инстинктивно потёр загривок. — Ага. Так вразумил, до сих пор икается, ежели какая чухня в голову лезет. Так что — не дури. Понял?

*Штоф — 1/10 ведра — 1,23 л.

— Да понял, чего ж тут непонятного…

— Побухти мне ещё! Разом по шея́м получишь, даром что герцог!

Ну и усугубил я. В одно лицо.

Оно, понятно, не сразу. Сразу-то вообще карачун может наступить. Для начала съел ещё банку тушняка и двумя стаканами заполировал. И спать.

Проснулся — за окном темно, хрен знает сколько времени. Съел ещё тушёнки и миску каши, обнаружившуюся на столе. Два стакана внутрь — и спать.

Проснулся от громоподобного стука в дверь.

— Господи, как башка-то болит! Иду! — я схватился за виски́. И уже значительно тише: — Иду я…

Чтоб я ещё раз так пил? Да ни в жисть! Ой, мамочка. Каюта ощутимо качнулась. Я ухватился за переборку и подтащил свое тело к двери.

— Кто там?

За дверью обнаружился отвратительно свежий барон Хаген фон Ярроу. Вот прям барон и фон во всей красе. Выбрит, выглажен, о стрелки порезаться можно, одеколоном благоухает. Гад. И прям мне в нос сует… Ага! Отрезвин. Да ещё и матушкин, судя по бутыльку.

Пришлось принять. Ох, Господи… По телу прокатилась освежающая волна.

— Ещё, Илья Алексеевич! — и вторую сует.

— А передоза не будет?

— Нет. Не будет, ваша светлость! — и голову эдак набок наклонил, оценивающе. Издевается. Как есть!

— А давай! — Я опрокинул содержимое второго бутылька в рот. Х-х-хорошо пошла! Вторая волна прокатившаяся по организьму окончательно сняла муть в глазах и вернула мозх в рабочее состояние. — Когда прибытие?

— Через три часа. Как раз примете ванну, приведёте себя в порядок и узнаете свежие новости.

— Что-то серьёзное? — я насторожился.

— Нет. Только приятное, — уже более доброжелательно улыбнулся Хаген.

— Хорошо. Через час буду в кают-компании.

— Ждём!

Мимо нас в каюту проплыл парадный мундир и улёгся на кровать. Так! А кто и когда успели свежее бельё постелить? И вообще!

ГОТОВИМСЯ В ВЫСАДКЕ

Так что в кают-кампанию я готовился выйти уже «в образе». При всём параде, так сказать. А то я Петю Витгенштейна знаю. Он же по-любому всё всем разболтает, и торжественная встреча нам просто обеспечена. Опять же, не каждый день имперский грузовой первого класса в порт заходит. На таких, конечно, шишки шибко важные обычно не летают, однако ж, разом большое количество военного груза перебрасывать могут — значицца, что? Все сразу уши навостряют: а ну как что-то серьёзное в той стороне затевается, куда первоклассник прибывает. А то, бывает, что-то жутко секретное возят, да под большой охраной.

Вот, кстати! — В голове моей промелькнула на удивление здравая мысль. — А не специально ли мне этот дирижбандель впарили? Будет он со скучными техническими грузами в Железногорск и обратно циркулировать — туда-сюда. Примелькается. Глядишь, на него и вовсе внимание перестанут обращать — какой тут интерес, если он на простом рудничном производстве занят, да? А там можно будет потихоньку и материалы профессора Кнопфеля, к примеру, перевозить. Между прочим, приказа на снятие штатного вооружения не поступало. Я-то думал, его заранее демонтировали, а по результатам осмотра выходит, что нет.

Занимательное дельце…

Впрочем, пока из секретного у нас только два чуток побитых шагохода. Зато с важными шишками — полный порядок, — усмехнулся я сам себе. Я да бывшая императрица Айко. А как известно — бывших императриц не бывает. Ага. И игрушечным герцогам кланяются вполне как настоящим. Так что, — я с удовлетворением улыбнулся отражению в зеркале, — будем играть в важных персон.

Вышел перед народом,