Четвертый всадник - Алексей Валерьевич Шмаков

Дмитриевич. — Личный приказ императора. Мне так и не удалось узнать, с чем это связано. До недавнего времени Нуарим Саиди и её люди не имели вообще никаких прав на территории империи. Их воспринимали исключительно как сильных магов, со всеми вытекающими отсюда мерами безопасности. А затем всё резко изменилось, и ММУ стал первым в империи местом, где эта организация получила весьма обширные полномочия.

— Значит, нам нужно идти и спрашивать об этом напрямую Бориса Алексеевича, — сказал я.

Ребята одобрительно закивали, а вот Пётр Дмитриевич скривился.

— Я бы крайне не рекомендовал вам этого делать, — нехотя заговорил он. — Борис Алексеевич просил меня держать вас от него подальше касаемо вопросов о мировом совете магов.

— Даже так? — удивилась Мира. — Тогда это многое меняет и практически развязывает нам руки.

О чём именно говорит Скворцова, никто из нас не понял. Но сейчас этого и не нужно было. Потом всё расскажет.

— Ребята, давайте вы не будете торопиться и совершать глупостей. Я всё прекрасно понимаю, и мне самому не нравится вся эта ситуация. Особенно не подконтрольные мне маги на территории империи. Так ещё и приставленные явно для того, чтобы следить за вами.

— Приставленные для того, чтобы мешать нам. Так будет правильнее, — заметил Гришка, у которого закончилось угощение и теперь он с тоской смотрел в пустую тарелку.

— И это одна из главных проблем, — задумчиво произнёс Романов. — Так-то мы уже прекрасно знаем, что не стоит вмешиваться в ваши заклинания. Только хуже можно сделать. А вот до этих товарищей, похоже, не доходит.

Наступила пауза. Каждый думал о своём, и только Ленка играла с каким-то небольшим зелёным побегом, перепрыгивающим с одной руки на другую.

Ситуация складывалась крайне странная и непонятная.

С какого перепугу императору давать столько вольности организации, которая раньше вообще не имела никакого веса в Российской Империи?

Причём он даже одному из своих самых доверенных людей об этом ничего не рассказал.

В том, что Романов нас не обманывает, я уверен. Как и в том, что он не может повлиять и на ректора, который явно на одной волне с императором. Иначе даже не пустил бы на порог университета старуху Саиди и её прихвастней.

Но всё равно что-то меня очень сильно смущает во всей этой истории. Возможно, что наши наставники так же ничего толком не могут рассказать о мировом совете магов.

Когда они были на коне, так сказать, их пытались туда заманить, но были посланы в задницу и больше не докучали. В Европу совет не лез, поэтому на него и не обращали внимания.

Возник мировой совет магов относительно недавно. Ещё и сотни лет не прошло. В основном промышляет в Азии и на западных континентах. А вот теперь добрался и до России. И очень точечно, исключительно до первого курса ММУ и группы, в которой учимся мы.

— Как вы понимаете, — через пару минут заговорил Пётр Дмитриевич, — ослушаться императора я не могу.

Вновь наступила пауза, во время которой Романов очень выразительно глядел на нас. Здесь и дурак поймёт, что император просил только его, а нам никто ничего не запрещал. Кроме ректора, который просил относиться к наблюдателям лояльно и не ставить им палки в колёса.

До недавнего случая мы его просьбу выполняли. Пошли навстречу, в то время как нам навстречу никто идти не собирается.

— Поэтому прошу и вас не лезть в это дело и просто игнорировать представителей совета. Но также я не могу оставить случившееся без внимания. С Донским я обязательно поговорю. А также заверяю вас, что обязательно вмешаюсь, если повторится нечто подобное. Никто не освобождал меня от долга защищать вас. Аристарх Павлович будет введён в курс дела.

На этом наш разговор закончился. Пётр Дмитриевич практически дал нам карт-бланш на действия относительно МСМ. Если они вновь выкинут нечто подобное и подвергнут опасности нас, то вмешается тайная канцелярия.

— Ну что, для меня здесь всё очень просто. Нужно сделать так, чтобы наши новые наблюдатели повторили ошибку своих предшественников, — сказал я, когда мы оказались дома.

— Это очень легко организовать. Предлагаю на следующей лабораторной профессора Преображенского, — ответила Мира. — Жаль, что он больше не даёт Максу работать с нежитью.

— Если так нужен Преображенский и моё умение поднимать нежить, то можно подождать до экзаменов.

— И ты предлагаешь нам так долго ждать? — вскинулась рыжая. — Будем пытаться сотворить какую-нибудь хрень на каждом уроке.

— Да нам и пытаться не нужно. Всё как-то само получается, — выдал Гришка, который среди нас косячит меньше всего.

Возможно, вообще не косячит. Вот так сразу и не могу вспомнить.

Даже Мирослава попадалась не один раз, а вот он…

* * *

— Снова облом, — с грустью произнесла рыжая, когда новые наблюдатели даже не попытались вмешаться, когда заклинание Миры немного вышло за рамки дозволенного.

Ну как немного — накрыло собой не крошечную рабочую зону в лаборатории, а половину лабораторного корпуса. Просто преподаватель сработал выше всяких похвал и вмешался первым, развеяв заготовку Скворцовой.

— Ничего, скоро у нас всё обязательно получится, — утешил невесту Гришка. — Не ожидал, что все преподаватели окажутся настолько прыткими. Они не оставляют наблюдателям никаких шансов вмешаться. Сколько у нас уже было попыток?

— Если считать эту, то девятнадцать, — ответила Мира, делая очередную запись в своём блокноте.

— Похоже, точно придётся ждать экзамена по тёмной ритуалистике и основам некромантии. А может, ну его и просто долбанем по ним? Напугаем, усыпим, внушим что-нибудь? Вариантов масса. Надоели уже сил нет. За мной даже родители так пристально никогда не следили, — выдала рыжая.

— Не могли просто, ты же постоянно от них сбегала, — заметил я.

— Детям нужно больше гулять. И вообще, я не сбегала, а раскрывала свои друидские силы. Что бы ты ещё в этом понимал. А сейчас я даже сбежать не могу. Учиться нужно, а ещё Гришку нельзя одного оставлять. Видел, сколько кругом всяких подозрительных девиц, которые так и ждут, когда он останется один?

Гришка закатил глаза, но не стал ничего говорить. Вместо этого он достал пачку солёных орешков и принялся их грызть, не забыв поделиться с Багратионом. Он также принимал участие в наших попытках избавиться от наблюдателей.

Правда, силой не вышел, да и в отличие от нас не мог себе позволить сильно косячить. Это нас в любом случае не выгонят, только если пострадают люди, но такого мы не допустим. А вот Шурика никто не станет держать, если начнёт творить всякую дичь.

Правила ММУ едины для всех, кроме нашей четвёрки, конечно.

Поэтому Багратион