Счастливчик. Черный четверг - Наиль Эдуардович Выборнов

— Но? — подтолкнул его Багси.

— Но Чарли не стал бы слушать таких советов, — Мейер нахмурился. — Он бы послал мальчишку к черту и пошел дальше, не обратил бы на это никакого внимания. А тут вдруг… Снять все деньги из банков? Взять кредиты под залог всего имущества? Это безумие, Бен. Чистое безумие.

— Или он что-то знает, — заметил Багси. — Увидел знаки.

— Ну, если он прав, то он настоящий гений.

Они помолчали. Водитель включил радио — играл джаз, что-то медленное и тягучее. Радио в машины практически не ставили, но это была личная тачка Лански, а он — энтузиаст. К тому же ему всегда хотелось быть в курсе новостей. Вот он и потратился, поставил.

— А если не прав? — спросил Багси. — Мей, мы ведь потеряем все. Миллионы, все, что зарабатывали годами.

— Знаю, — кивнул Лански. — Но…

Он замолчал, глядя в окно. Снаружи проходили люди — рабочие, клерки, домохозяйки. Обычный октябрьский день в Нью-Йорке. Если Чарли прав, то всего через несколько дней их мир рухнет. Им натурально будет нечего есть.

— Я не знаю, — покачал головой Мейер. — Не знаю почему, но я ему верю. Может, из-за того, как он говорил. Он был уверен, Бенни, абсолютно. Я видел это в его глазах… Он вообще не сомневается.

— Откуда? — Багси затушил сигарету о подошву ботинка, открыл дверь и выбросил наружу окурок. В машину на секунду ворвался промозглый ветер. Снова повернулся к Лански. — Вот скажи мне: откуда он может знать? Дева Мария ему явилась? Чарли — в Бога-то не верит. Он в церковь ходит только по праздникам, и то для приличия, ты же сам знаешь.

Мейер пожал плечами:

— Может, он с кем-то говорил… Может, кто-то из больших людей сказал ему что-то. Может, он сам просчитал. Я реально не знаю.

— Чарли? — Багси усмехнулся. — Мей, ты же знаешь его. Он умный, да, хорош в уличных делах, умеет делать деньги. Он знает, как вести переговоры, как надавить на нужных людей. Но экономика? Биржа? Короткие продажи? Это твоя территория, не его.

— Верно, — согласился Лански. — Но ведь что-то в нем не так. Он изменился.

— Вот именно! — Багси ткнул пальцем в его сторону. — Изменился! После того, как его чуть не убили, он стал другим. Говорит по-другому. Думает по-другому. Даже смотрит по-другому.

— Может, удар по голове, — предположил Мейер. — Говорят, после сотрясения люди меняются. Характер, привычки…

— Был у меня один знакомый, — проговорил Винни, который слушал этот разговор, но не встревал. — Ему по голове ударили, так он на незнакомом языке заговорил. И никто его не знает.

— И что с ним теперь? — заинтересовался Багси.

— В психушку упекли.

Сигел коротко хохотнул.

— Что-то мне подсказывает, что это не тот случай. Мыслит-то он рационально. Может с памятью что-то стало? Ты слышал про такое? Когда человек теряет память, а потом она возвращается, но не полностью. Или по-другому.

Мейер нахмурился:

— Ты думаешь, Чарли сошел с ума?

— Не знаю, что я думаю, — перебил его Багси. — Но что-то с ним не так. Он помнит нас. Помнит дела. Но говорит о вещах, которых знать не может.

Они снова замолчали. Джаз по радио сменился новостями — диктор бодрым голосом сообщал, что биржа продолжает рост, что экономика США сильна как никогда. Какое-то время они слушали, а потом Багси сказал:

— Смешно, — он кивнул на радио. — Если Чарли прав, через неделю этот диктор будет читать совсем другие новости.

— Если прав, — повторил Мейер. — Вопрос — верить ему или нет.

— А у нас есть выбор? — спросил Багси. — Мей, ты же сам сказал: ты ему веришь.

— Верю, — кивнул Лански. — Но это не значит, что я не боюсь… Нет, я не ничего не боюсь, но семь миллионов, Бен. Если мы все сделаем, как он сказал — снимем деньги, возьмем кредиты, откроем короткие позиции. Если он ошибется, мы разоримся. Полностью.

— А если не ошибется? — Багси улыбнулся. — Ты сам сказал: полмиллиона с коротких позиций. Кредиты с банков. И это ведь не все, что он задумал, он знает, как использовать эти деньги, а не будет просто сидеть на них. Мей, мы станем богаче Рокфеллера.

— Или беднее последнего бродяги, — возразил Лански.

Багси вытащил из пачки еще одну сигарету, на этот раз протянул сам.

— Знаешь, что мне еще странно? — спросил он. — Чарли сказал, что кредиты возвращать не придется, потому что они разорятся. Если этого не произойдет, то могут возникнуть проблемы. Это воровство.

— Когда тебя стали волновать такие вопросы? — повернулся к нему Лански. — Ты же сам сказал — прижмем банкиров, и никаких проблем не будет.

— Это если у них не будет власти. Если они будут на грани разорения. Иначе могут возникнуть проблемы.

— С каких пор ты боишься проблем? Мы возим нелегальный алкоголь. Это тоже риск.

— Не то, — покачал головой Багси. — Бухло — это бизнес. Люди хотят пить, мы даем им возможность. Но банки… Если они рухнут, люди потеряют сбережения. Обычные люди. Рабочие. Семьи.

Они снова замолчали. Новости кончились, начались рекламные объявления. Передавали обо всем подряд бодрыми голосами. Реклама, реклама, реклама — думал Мейер. Экономика на подъеме, общество привыкло потреблять, и никто не верит, что все это закончится. Никто кроме Чарли.

— Что ты будешь делать? — спросил наконец Багси.

Мейер вздохнул:

— Сделаю, как он сказал, что еще. Начну снимать деньги с банков. Открою короткие позиции. Договорюсь с Лонги и Фрэнком. И буду молиться, чтобы Чарли был прав.

— А если не прав?

— Тогда мы все в жопе, — просто ответил Лански. — Но выбора нет. Чарли — наш друг. Мы вместе начинали. Вместе зарабатывали. Если он говорит, что нужно делать это — значит, делаем. К тому же он обещал все компенсировать. Будет рецессия — не будет, не так важно. Сухой закон пока не отменили, так что мы можем заработать еще.

Багси кивнул:

— Ладно. Я тоже в деле. Только…

— Что?