Счастливчик. Черный четверг - Наиль Эдуардович Выборнов

Что ж, они уже поняли, что шума не избежать, так что сейчас он всадит в меня весь магазин. А потом сбежит.

Тело действовало раньше мозга, я рванулся в сторону и свалился с кровати. К счастью не так сильно, потому что приземлился на тело охранника, но все раны все равно рвануло болью. А перед глазами уже был пистолет моего телохранителя. Он блестел в пробивающемся сквозь окно свете Луны, потому что был хромированным. Да, любили тогда яркие штучки.

Я схватился за пистолет, и прямо от живота выстрелил. Снова грохот ударил по ушам, удивительно громкий для такой маленькой штучки. Я выстрелил еще раз, и второй из бандитов тоже упал. Оба раза я попал в грудь. Тут рефлексы нового разума и старого тела совпали. Лучано тоже был неплохим стрелком. Наверное еще совсем в детстве с какой-нибудь лупарой на уток охотился. Там-то оружие вообще у всех было, прямо как в современном Дагестане.

Есть еще? Или нет? Вряд ли они пошли на отделение большой толпой, иначе точно переполошили бы всех.

В револьвере два патрона, и непонятно, то ли целых, то ли всего. Пуля, кстати, круглоносая, мягкая, свинцовая, и плющится, деформируется в теле. За счет чего и высокое останавливающее действие. Не экспансивки, которых практически не использовали в это время, но все же.

В оружии я разбираюсь, даже в старом. Потому что любил с детства, энциклопедии читал. В армии тоже любил стрелять, хотя многие из сослуживцев считали это бесполезным дрочевом. А уж потом, как деньги появились, так дорвался. У меня целая коллекция была, в том числе нелегальная.

Добыть бы себе «девятьсот одиннадцатый», да под сорок пятый калибр. Думаю, в эти времена это гораздо проще, чем в современной России.

Мысли проносились в голове одна за другой, а я ждал. Может быть третий, он наверняка ворвался бы внутрь на выстрелы. Потому что у него не так много времени, чтобы закончить дело и сбежать. Уже слышны крики медсестер, топот, правда бегут они не сюда, а наоборот, подальше от выстрелов.

Пять минут, не больше. Потом сюда примчится полиция, и им придется либо бежать, либо отстреливаться. Они не сдадутся. Предумышленное убийство второй степени да еще и двойное, покушение… От двадцати лет до пожизненного.

Но никто не входил. Они что, вдвоем были всего?

Я с трудом поднял руку и пощупал пульс на шее у охранника. Он не бился, да тут и без этого понятно, что он уже мертв, потому что смотрел незрячими глазами куда-то в потолок. Значит, помощи от него не дождаться.

И второй, скорее всего, тоже, пусть и убили его тихо.

Так. Это не кто-то из своих. Не Мейер, и не Сигел, иначе они точно сообщили бы и о втором охраннике. А эти явно не знали, потому что иначе стали бы стрелять сразу, потому что без шума все равно бы не обошлось.

Ладно, в любом случае надо выбираться. Потому что я только что застрелил человека. Полиция… Они ведь считают меня гангстером, каковым я в общем-то и являюсь. И то, что я защищался — не сыграет особой роли.

Потом все равно придется пойти с повинной, но только после того, как я найду хорошего адвоката, который докажет правомерность самообороны. А в первое время лучше затаиться. Вопрос только в том, как же отсюда выбраться, когда я и идти толком не могу.

Убийство не вызвало у меня особых эмоций. Либо я, либо они. В прошлой жизни все было так же. И мне приходилось так делать. Опыт не пропьешь.

Я пополз, продолжая удерживать револьвер в правой ладони. От падения все тело болело, и я почувствовал, как бинты на груди стали снова пропитываться кровью. Но на шее шов вроде держал. А он — самый страшный, остальное в общем-то ерунда, просто порезы.

Выползать из палаты быстро страшно, потому что я окажусь в очень неудобном положении, буду практически беззащитен. А вдруг третий ждет. А что мне еще делать? Какие еще есть варианты?

Я все-таки сделал это, выполз, и почти тут же наткнулся на второго охранника, который лежал у двери. Но он дышал, и крови не было видно. Его придушили? А нет, ударили по голове, а потом нежно уложили на пол, вон шишка надута на голове.

Подполз ближе, кое-как сел, и изо всех сил влупил его по щеке свободной рукой. Один раз, второй. И он открыл глаза, попытался отстраниться.

— Уходим отсюда, быстро! — процедил я сквозь зубы. Черт, как же непривычно слышать этот низкий голос с акцентом вместо своего…

— Что случилось? — спросил он.

— По дороге объясню! — прорычал я. — Вставай и помоги мне подняться, черт тебя подери!

Он попытался встать, качнулся, схватился за стену, но потом все-таки смог. С его помощью мне удалось взгромоздиться на ноги. Стоял я плохо, но с поддержкой мог идти. При этом продолжая сжимать револьвер в правой руке. Я был готов стрелять, если что-то снова случится.

— А Джонни? — спросил он.

— Мертв, — ответил я. — Пошли, ну, быстрее! К заднему ходу! Ты знаешь, где он?

Если телохранитель был хоть немного прошарен в этих вопросах, то должен был знать, где он находится. Заранее посмотреть пути отхода и эвакуации клиента в экстренных случаях. И мне оставалось надеяться только на то, что Лански не прислал ко мне дилетантов.

Тот, которого убили, по-моему таковым не был. Все-таки не совсем бесполезен, раз сумел застрелить одного из нападавших. Значит и этот должен быть ему впору.

Телохранитель ничего не ответил, а просто повел меня дальше по коридору. Похоже, туда, где должна быть лестница. Это будет то еще приключение — спуститься по ней в моем состоянии. Но ладно, попытаемся справиться.

— Пистолет, — прохрипел я, чуть остранившись и прислонившись к стене, чтобы удержаться на ногах. — Достань пистолет. Придется стрелять. Не жди, пока они начнут первыми.

Он кивнул. Хороший парень, понятливый, и несмотря на то, что получил по башке, все равно действует. Запустил руку за воротник, вытащил пистолет, похоже, в кобуре носил. Что-то похожее на ТТ, но его изобретут позже, да и не было их в Америке. Скорее всего, это легендарный Браунинг М1900. Один из первых самозарядных пистолетов в истории.

Он дернул затвор,