Счастливчик. Черный четверг - Наиль Эдуардович Выборнов

— Миллионов пять. Но они в разных местах, по барам, по сейфам, по складам. И все такое.

— Нам нужно вытащить все деньги из банков, — сказал я. — Срочно. У нас будет три дня на это, не больше.

— Зачем? — удивился он. — Они на вкладах, да, четыре-пять процентов, но потихоньку капает…

Да, тогда банкам верили безоговорочно, а деньги держали на накопительных счетах и вкладах, пусть и под небольшой, но все же процент. А еще вклады не были застрахованы. И если банк разорялся, то все. Никто ничего не получал.

— Потому что иначе мы все потеряем, — сказал я. — Через неделю никто уже не сможет снять наличных. Потому что все ломанутся в банки. И никто ничего не получит. Пара дней, это все, что у нас есть.

— Так… — Лански посмотрел на меня. — Что ты знаешь? Говори.

— В следующий четверг фондовая биржа рухнет. Люди потеряют все, что имели. Потом будет еще хуже, но…

— С чего бы? — хмыкнул Мей. — Пока только рост идет.

Ну вот и как им это объяснить? Сказать, что я просто знаю? Да не поверят они мне. То же самое, что заявить, что я видел будущее. Или то, что я сам из будущего.

— Считайте, что во сне мне явилась Дева Мария, — сказал я. — И она сказала, как нам поступить.

— Чарли… — проговорил Мейер, чуть остановившись. — Ты же знаешь, что мы — евреи, верно? И в это не верим.

— Но я-то католик, — я усмехнулся.

— Не помню, чтобы ты когда-то был особо религиозен. Ты ведь даже в церковь не ходишь, кроме как на свадьбы и похороны.

— Все когда-то начинается, — я улыбнулся.

Да, наверное в Средневековье, когда все следовали рационально-мистическому мышлению, все было бы проще. Сообщить об откровении, которое снизошло на меня, а потом либо на костер, либо в дамки. Скорее всего первый вариант, Жанну д’Арк-то сожгли в итоге.

— А если серьезно? — спросил у меня Багси. — Что ты такого узнал?

И тут мне вспомнилась байка. Я не помню, кто конкретно в ней фигурировал, но вот история помнилась, потому что о ней рассказывали в вузе. Достаточно часто.

— Вчера я заходил по нашим делам в один дом на Пятидесятой улице, — проговорил я. — И наступил в лужу. Подошел к мальчишке почистить ботинки. Он еще взял с меня целый дайм.

— Переплатил, — тут же заметил Мей. — Никеля бы хватило.

— Может быть и так, — я улыбнулся. — Но он стал мне рассказывать о том, как его отец инвестирует деньги в акции. Причем, в кредит, знаешь, под обеспечение этих самых акций. Сказал, что я — джентльмен в дорогом костюме, а значит у меня есть деньги. И стал давать советы, какие акции купить.

— И ты решил его послушать? — Багси усмехнулся. — Никогда не поверю.

— Да нет, — я покачал головой. — Я понял, насколько этот пузырь уже надулся. И я точно знаю, что в четверг, двадцать четвертого числа все это закончится. Дальше будет только хуже. Будет кризис, и Гувер не сможет сделать вообще ни хрена. Так что лучше послушать меня, парни.

— Ты точно уверен? — в очередной раз повторил Мей. Он был очень осторожен. Не трус, уж я это точно знаю, и нам вместе приходилось пачкать руки, но… Перестраховщик.

— Точно, Мей, — кивнул я.

— Тогда я открою короткие продажи, — сказал он. — Если все выгорит, то получится выкачать еще полмиллиона наличными. Если нет… Мы влетим на очень большие деньги, Чарли.

— Все получится, — сказал я. — Но помни: двадцать четвертое число, четверг. Дата начала конца. Потом все станет еще хуже. И еще. Сколько у нас легального имущества? Записанного лично на нас, и на наших людей?

— Много… Рестораны, здания, гостиницы… Грузовики те же самые, на которых мы возим из Канады и других мест… Миллиона на три, не меньше.

— Берите кредиты, — сказал я. — Закладываем все. Длинные. На три-пять лет.

Кредиты тогда работали не так, как в мое время. Это был не потребительский заем, когда каждый месяц нужно было возвращать определенную часть долга и проценты, нет. Тогда все было иначе: кредиты брались под залог, проценты возвращались каждые полгода, а основная сумма — только под конец срока договора.

Предприятие, под которое мы возьмем сто тысяч долларов, через год-полтора будет стоить тридцать. И на эти же деньги мы купим три таких. А потом цены вернутся к норме.

— Ты, конечно, счастливчик, Чарли, но это уже игра ва-банк, — заметил Сигел. — Даже я понимаю, что если не выгорит, то мы потеряем вообще все.

— Не потеряем, — я покачал головой. — Нам нужно как можно больше наличности. Чем больше, тем лучше. Через две недели кредиты выдавать не будут вообще. А то, что у нас есть, обесценится. Еще через год от банков останутся только здания, да и те будут проданы, чтобы вернуть деньги вкладчикам. Если и придется возвращать, то совсем немного.

— Мы можем и это не возвращать, — вдруг заметил Сигел.

— А что мы будем делать с этими деньгами? — спросил Мейер. — Если все так плохо будет… Есть ощущение, что ты просто собираешься свалить. В Европу? Неужели тебя так напугало…

— Ничто меня не напугало, — перебил я его. — И я здесь навсегда, можешь быть уверен.

И усмехнулся. Да, история точно пойдет иначе, и никто меня не депортирует.

— Мы нарастим поставки из-за границы, и поддержим наших самогонщиков. Нужно навести связи с ирландцами. Нам не нужно дорогое бухло, достаточно будет простых самогона и пива. Они взлетят в цене. А еще… Мы будем закупать золото…

Тут Лански кивнул. Он и сам это понимал.

Точно. Золото — самый надежный актив, так считают все. А еще, скоро отменят золотой стандарт, и бакс станет ничем не обеспеченной бумажкой. Цена золота взлетит в два раза. И тогда-то мы наваримся. Но это игра в долгую.

— Дадим своим людям приказ. Пусть скупают слитки, монеты — все на черном рынке, чтобы не попасться. Нужны надежные места, где все это можно будет хранить. Лучше по ту сторону границы. Есть еще идеи,