Пышка-попаданка на (не)счастье дракону - Татьяна Бэк

в Циталель, уставший и хмурый, заглянул в библиотеку, я встретила его не с вопросами, а с готовой ватрушкой и чашником горячего травяного отвара. Сперва мужчину, хоть и дракона, следовало накормить.

— Сначала поешьте, — сказала я, пододвигая тарелку. — У вас вид, будто вы жевали эти ваши протоколы вместо обеда. А потом расскажите мне о Совете и о том, что такое «тестирование Истинной Пары».

Он замер, не донеся ватрушку до рта.

— Откуда вы…

— Лерия заходила. С подарком, — я спокойно налила себе чаю. — Очень хотела, чтобы я носила красивый кулон. Который, по её словам, через пару дней «настроился бы на мою ауру». И между прочим… упомянула, что вы не сможете мне помочь на испытаниях. Интересно, почему?

Каэлан медленно отложил ватрушку. Его лицо стало очень серьёзным, а в глазах появилось что-то вроде тревоги.

— Потому что такова традиция, — сказал он глухо. — Испытания проводит нейтральный маг из другого клана. Истинная Пара должна доказать состоятельность без помощи своего дракона. Иначе считается, что связь слаба и нежизнеспособна.

— И часто человечки их проходят?

— Никогда, — ответил лорд. — За всю историю было три случая, когда девушки человеческой расы участвовали, и все три погибли или сошли с ума. После этого Совет объявил, что драконы больше не должны выбирать людей. С тех пор ритуал проводился только среди эльфов и высших рас. До меня…

Тяжело вздохнув, я отставила чашку. Руки не дрожали, и это меня саму удивило.

— Значит, ваш Совет нарочно поставил меня в ситуацию, где я гарантированно провалюсь. Чтобы доказать, что вы ошиблись. Или чтобы… убить меня без лишнего шума?

Каэлан молчал. Его пальцы сжимали амулет на груди, который сейчас тускло пульсировал — ровным, тёплым светом.

— Я не позволю, — сказал он наконец. — Клянусь, что найду способ.

— Нет, — покачала я головой. — Вы не сможете. Это будет нарушением традиций, и Совет получит идеальный повод дискредитировать вас. А мне нужен союзник, а не мученик, который сгорит вместе со мной.

Мужчина посмотрел на меня со странным выражением — смесью удивления и того уважения, что проступило в день пожара.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю подготовиться, — я положила перед ним свой план, накарябанный на пергаменте. — И пройти эти испытания. А ваша задача — не мешать и не защищать меня публично. Просто дайте мне всё, что нужно, заранее: знания, тренировки, доступ к вашим источникам. И если я пройду, — я посмотрела ему прямо в глаза, — тогда Лерия и её папочка, и весь ваш Совет утрутся. И никто больше не назовёт меня «ошибкой ритуала». Идёт?

Каэлан медленно и вдумчиво прочитал мой нехитрый план и поднял взгляд.

— Вы сумасшедшая, — сказал он без тени иронии.

— Это мы уже выяснили в первый день, — отмахнулась я. — Итак, союзник?

Лорд молчал долго. Амулет на его груди разгорался всё ярче, заливая тёплым светом его лицо, мои руки, исчёрканный пергамент между нами.

— Союзник, — сказал он наконец решительно. — Завтра начнём подготовку к магической части. Сегодня — отдыхайте. И, Эйлин?

— Да?

— Этот кулон, который вам подарила Лерия… Что вы с ним сделали?

Я улыбнулась недобро.

— Вернула владелице. С пожеланием долгих лет и успехов в настройке на ауру.

Каэлан снова сделал это: фыркнул и отвернулся, пряча дёрнувшийся уголок губ. Но я видела, что ледяной дракон почти улыбнулся. И это уже была маленькая, но победа.

Глава 13

Подготовка к испытаниям оказалась адом. Настоящим, драконьим, безжалостным адом. Каэлан гонял меня так, что я к вечеру валилась с ног, но странное дело — мне это даже нравилось. Впервые в жизни меня воспринимали всерьёз. Не как «пышечку, которую стесняются вывести в свет», а как бойца, который должен выжить.

Мы тренировались в магическом зале — огромной круглой комнате с высоким куполом, исписанным светящимися рунами. Стены здесь помнили десятки поколений драконов, а теперь терпели мои неуклюжие попытки создать хоть какое-то подобие щита.

— Нет, — Каэлан устало потёр переносицу. — Щит — это не коробка, в которую вы прячетесь. Это… продолжение вас. Дышите им.

— Я не могу дышать щитом, — прошипела я, взмокшая и злая. — Я дышу лёгкими. У меня нет для щита отдельного органа!

— Представьте, что есть.

И я зарычала. В прямом смысле — из моего горла вырвался низкий, звериный звук, от которого Каэлан удивлённо приподнял бровь. Амулет на его груди вспыхнул оранжевым.

— Прогресс, — прокомментировал он. — В прошлый раз вы просто топали ногами. Теперь рычите. Завтра, глядишь, научитесь кусаться.

— Вы надо мной издеваетесь⁈

— Тренирую вашу выдержку, — невозмутимо ответил лорд. — На испытаниях будут провокации. Если вы будете реагировать на каждую, как сейчас, вас съедят в первой же минуте. Дышите… тем органом, который отвечает за щит.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Так, надо представить, что кожа становится плотнее, что воздух вокруг меня застывает плёнкой… Ещё вдох. Щит — не коробка, а вторая кожа. Тонкая, но непроницаемая.

Что-то щёлкнуло в груди и тут же открыла глаза. Вокруг меня переливалось едва заметное марево, похожее на дрожащий воздух в жаркий день.

— Есть, — выдохнул Каэлан. — А теперь держите.

Я держала. Секунду, две, три… Марево дрогнуло и лопнуло мыльным пузырём. От усталости закружилась голова, и ноги задрожали. Каэлан подхватил меня под локоть, не давая упасть.

— Неплохо, — сказал он без привычной насмешливости. — Для первого раза очень неплохо.

Мы с драконом стояли слишком близко. Его рука всё ещё сжимала мой локоть, пальцы были прохладными, но через них будто проходил ток. Амулет на груди светился ровным золотистым теплом, и этот свет отражался в его глазах, делая их почти живыми, не скованными льдом драконьего высокомерия.

— Спасибо, — прошептала я.

Он медленно отпустил мою руку, отступил на шаг.

— Отдыхайте. Завтра продолжим. И… Эйлин?

— Да?

— У вас получается. Правда.

Это была похвала. А от него — почти признание в любви.

* * *

На следующее утро проснулась с чётким ощущением, что что-то не так. В комнате приторно пахло цветами. Я села на кровати и увидела на столике у окна огромный букет: белые, серебристые, голубые цветы — неземной красоты, перевитые светящимися лентами. Рядом лежала записка на пергаменте, украшенном эльфийской вязью.

Спросонья протянула руку, но в последний момент её отдёрнула, наученная горьким опытом. Вместо этого я встала, оделась и позвала Хельгу.

Экономка вошла, взглянула на букет, и её лицо стало каменным.

— Это эльфийские слёзы, — сказала она сухо. — Красивый яд… Если постоять рядом с ними час-другой, начинается головокружение, слабость, а через день — полный упадок сил. Ещё через два — кома.