Метод Макаренко. Том 2 - Феликс Кресс

Отсюда вытекала ещё одна немаловажная причина — капитан, который абсолютно не умел отстаивать свои интересы, хотя потенциал у неё большой. Это я заметил ещё по первой нашей стычке с девятым Б.

Именно Васильева тогда первой выступила с претензией в мой адрес. Не побоялась взять на себя ответственность и высказать взрослому, то есть мне, претензии, став голосом всего класса.

В последующие дни я заметил, что к ней прислушиваются, делают то, что она говорит. Но сама она даже не допускала мысли о лидерстве. Просто делала всё интуитивно, желая помочь, заботясь о классе в целом.

Вот я и решил, что ей пора раскрыться, взять на себя явную роль лидера, чтобы показать всем, на что она способна. Но прежде всего она должна была доказать это сама себе.

Тарасова и Ларина я отмёл по одинаковым причинам. Да, оба были готовые, сформировавшиеся лидеры, но при этом они руководствовались больше своим эго, забывая о команде. Пёрли напролом, упуская из виду много важных деталей.

В общем, эти двое были полной противоположностью Васильевой, и я решил, что им нужно научиться тому, что умеет она, а ей нужна вера в себя.

Что касается занятий у Саныча, то единодушного энтузиазма к боксу, конечно, не случилось. Сначала в «Удар Мясника» ходили только те, кого я определил в команду. По сути, это была принудиловка. Они кряхтели, потели и поглядывали на Саныча, как на злодея, но исправно ходили.

А потом что-то стало меняться. Возможно, причиной тому стал Щитков. Всегда такой неловкий и несобранный, он впервые провёл чистый, резкий апперкот. Сначала он сам удивился, но, когда всё это повторилось, он, наконец, поверил в себя и стал более собранным.

Или причиной стал Антонов, наш ботаник и зубрила, который вдруг обнаружил, что бокс — это не только тупая драка, а целая система, почти как математика: дистанция, угол, расчёт.

Или же дело было в Самойловой, которая через месяц регулярных тренировок приходила в класс не ссутулившись, как раньше, а с прямой спиной. Она не стала мускулистой гренадёршей, нет. Но в её движениях появилась собранность, а во взгляде уверенность, которой раньше не было и в помине. Она перестала отводить глаза, когда на неё смотрели.

Да и в целом её облик и поведение сильно изменились. Исчезли кричащие наряды, она стала гораздо спокойнее, но при этом от неё во все стороны расходилась невидимая аура внутренней силы. На это, кстати говоря, стали обращать внимание и парни в том числе, которые теперь смотрели на девушку совершенно иными глазами.

Это все остальные девчонки выкупили первыми и потянулись вслед за Юлей к Санычу. Одни хотели «подкачаться», как Юля, другие хотели перестать бояться, третьи же… Хотели просто поглазеть на пацанов, куда ж без этого. Но факт оставался фактом: к концу подготовительного месяца весь девятый «Б» в полном составе регулярно посещал «Удар Мясника».

Сам Саныч ворчал непрерывно. Мол, «Места нет!», «Детишки нонче все с левыми руками!», «Да они же друг друга перебьют этими перчатками!».

Но ворчание это было показное. Он будто сбросил десяток лет, занимаясь с детьми. А ещё, к моему удивлению, он сам начал потихоньку притаскивать в зал знакомых. То бородач-рукопашник появлялся, показывал приёмы самообороны. То стройная женщина лет сорока провела занятие по растяжке. Видимо, Санычу нужно было только направление задать, а дальше он и сам знал, куда двигаться.

Я вынырнул из своих мыслей и вернулся в здесь и сейчас. Перепалка продолжалась. Пора было завязывать с этим цирком.

— Значит так, — я отлип от косяка и вышел на середину комнаты. — Это никуда не годится. Вы все правы и неправы одновременно. Да, мы сейчас в отстающих, но всё решит следующий этап, где вы покажете не только свои навыки на практике, а также продемонстрируете и свои теоретические знания. Поэтому не стоит сейчас накидываться друг на друга с обвинениями. Нужно разобрать собственные промахи и усилить сильные стороны.

Троица спорщиков замолчала, но ненадолго. Ларин-младший, красный от злости, ткнул пальцем в Васильеву, которая застыла у шкафчика.

— Наша единственная слабая сторона — это она. Она ни на что не годна.

Лера на этот раз не ответила. Просто развернулась и выбежала, хлопнув дверью. Зря она так. Опять продемонстрировала слабость. Но с ней я разберусь позже. А вот с Никитой — прямо сейчас.

Я шагнул к нему, глядя прямо в глаза, и влепил несильный, но обидный подзатыльник. В раздевалке стало тихо-тихо. Даже Тарасов, который только что орал на Ларина-младшего, застыл с открытым ртом.

— Вы чё? — только и смог выдавить Никита, больше от неожиданности, чем от боли.

Я влепил ещё один подзатыльник.

— Ну? Твои действия, Ларин.

Он отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал телефон. Я насмешливо фыркнул.

— Что, папке звонить будешь? Чтобы он всё решил за тебя, как обычно?

Его рука замерла на полпути, потом он её отдёрнул, будто обжёгся.

— Ну чего ты? — продолжал я давить. — Доставай свой телефон, включай камеру. Не изменяй своим привычкам. Сними меня на видео, а потом пожалуйся всему городу на беспредел учителя.

— А вот и сниму! — зло выкрикнул он, выхватывая смартфон. Камера включилась, объектив нацелился мне в лицо.

— Снимай, снимай, — благосклонно разрешил я. — Пусть все увидят, как ты решаешь свои проблемы. Ты ещё забыл пригрозить мне увольнением. — Я перевёл взгляд на Тарасова. — А ты что бы сделал, если бы я прописал тебе леща?

Вадим запыхтел, ноздри раздулись.

— Ну же, смелей. Не стесняйся, — подбодрил его я. — Не берём сейчас в расчёт тот факт, что я твой учитель.

Он помолчал секунду, потом выпалил, глотая воздух:

— В морду дал бы.

— Вот, — я поднял палец, снова глядя на Никиту и его телефон. — Разницу видишь? Знаешь, Никита, почему капитаном стала Васильева, а не ты?

— Почему? — процедил он без былой наглости.

— Потому что у неё есть стержень. В отличие от тебя, ей хватает духу идти против превосходящего по силам противника в открытую. Лично. Да, сейчас она сбежала. Но она уже тысячу раз вставала, когда её сбивали с ног. А ты?

Я перевёл взгляд на Тарасова.

— Это и тебя касается, Вадим. Да, ты не боишься лезть в драку. Но ты не стал капитаном как раз поэтому. Ты слишком часто