Большая охота - Виктор Гвор

— Хватит с тебя и одной! — рявкнул бармен. — Мелкий жулик!

— Не очень-то и хотелось, — буркнул мальчишка, пряча полученную монетку. — Я пошёл?

— Вали. Альче, к тебе!

Альче оказался здоровенным бородатым детиной с обветренным лицом и плавной, словно кошачьей походкой. Добрый час бородач расспрашивал, каким образом капитан его нашёл. Диалог больше напоминал допрос, чем беседу. Наконец, удовлетворившись ответами тайсы, соизволил выслушать проблему. И минут на десять замолчал.

Минамото Ёсицунэ и наемник Альче наблюдают за цветением сакуры

— Вот что, осьминожий сын, — произнёс он. — Я возьмусь. Но стоить это будет… — и назвал сумму, равную стоимости эсминца. Без вооружения.

— Почему так дорого, — Минамото сумел удержать лицо.

— Дело у тебя гнилое, — хмыкнул Альче. — И кроме меня ты никого не найдёшь. А у меня своих людей столько нет! Придётся нанимать всякий сброд со всей империи. Это стоит денег.

— Но если у нас будут ненадёжные команды… — начал Ёсицунэ.

— Надёжные, — отмахнулся здоровяк. — Это гарантирую. Пока мои парни на борту, никто не пикнет. Доведём вас до Тайваня, как по ниточке.

— До Тайваня⁈ Мне нужно в Такамацу!

— Ты меня за кого держишь? — разозлился Альче. — Думаешь, не знаю, как у вас поступают с гайдзинами? Так что, финишная точка — Тайвань! Там несчастная тысяча миль, вызовете своих с островов. Заодно и корабли освоите, Дунхай[8], он не сильно-то и глубок! Не хочешь — дорогу отсюда знаешь! И деньги вперёд.

— Но у меня нет таких денег! — возмутился тайса, в душе которого долг боролся с видением небольшого, можно сказать, крохотного замка в горах Кюсю. К примеру, у деревни Иннунаки…

— Ха! Покажи контракт с верфями, — бородач взял бумаги, открыл на пятой странице и подчеркнул ногтем строку. Эти умники не убрали пункт о перегонке. Формально должны сами всё сделать. Это ты их не заставишь! А вот неустойку содрать можешь. И… Знаешь, я к тебе в помощь человечка пришлю, он из них душу вынет. И заставит до Лиссабона корабли довести. Не потащу же я толпу своих обормотов в Киль!

Человечек Альче оказался маленьким сморщенным старикашкой, при виде которого юристы всех без исключения верфей теряли боевой настрой и подозрительно легко уступали его требованиям. Конечно, всю сумму, затребованную Альче, забрать у судостроителей не удалось, но кое-что сэкономить вышло.

От Киля до Лиссабона добирались декаду. И только когда люди Альче разобрались по кораблям, а сам бородач поднялся на мостик флагмана, у Ёсицунэ отлегло от сердца. За полгода подготовки он привык к надёжности этого человека. И неважно, что большинство нанятых выглядят, словно средневековые пираты. Их контролируют люди Альче и две сотни морских пехотинцев, по настоянию того же Альче вызванных из Японии.

— Слышь, Ёси, — обратился к капитану бородач. — Тут декаду как Курильский флот прошёл. Мы их догонять не будем. Пойдем на экономичном. С остановками.

У Минамото кровь прихлынула к голове:

— Почему⁈

— Во-первых, — усмехнулся здоровяк, — мы вообще воевать не договаривались. Во-вторых, их больше. И корабли у них лучше. Побьют. Если вдруг сложится очень уж выгодная ситуация, то конечно. Исключительно из уважения. Но ребятам тогда надо будет премию выдать в тройном объеме. И всю добычу.

Ёсицунэ, чью душу посетило видение штормового моря, и руки с мечом, что рубит со шлюпки головы наглецов, кивнул.

— Тогда командуй!

И новый флот клана Минамото отвалил от причалов Лиссабона.

* * *

Какие думы терзают самодержавного монарха, стоящего на мостике флагмана своего военно-морского флота, который гордо рассекает океанскую грудь на пути к победам и свершениям?

Этот вопрос для Тимофея так и остался не прояснённым. То ли монарх из него, как из дерьма пуля, то ли хорошая, но совершенно не самодержавная привычка не путаться у людей под ногами, когда они дело делают, но на мостике Куницын появлялся редко. Когда его звали.

Капитан есть, адмирал есть, старший помощник, на худой конец, сгодится. Разберутся и без монарха! А князюшко в каюте полежит, подремлет, пока возможность имеется. А ежели приспичит на свежем воздухе постоять, подставляя суровую небритость рожи солено-мокрому ветру, так корабль большой, найдётся местечко и на палубе, среди механизмов загадочного назначения.

Мысли же Тимофея одолевали совсем не княжеские. Конкретно сейчас — так и вовсе лингвистические, достойные какого-нибудь юного филолога. Вот почему, когда водоплавающий товарищ говорит: «корабль идёт», ни у одного специалиста по грамоте вопросов не возникает. А стоит какому-нибудь летале или спецназеру брякнуть про крайний раз, так у товарищей прямо свербеть начинает в заднем проходе? Мол, и слова такого, в русском языке нет, и значение у него другое, и применяют его нужно не в этих случаях… А то, что морские суда ногами не укомплектованы, вас не беспокоит, господа граммар-наци? И ладно бы суда. Поезда с автобусами тоже не едут, а идут. Хорошо хоть самолёты летят, а не перебирают колёсами по взлётному полю. И то, и другое — чистейший жаргон. Только один морской, другой — лётный, хотя ещё вопрос, кто это первым придумал. Но нет, морякам можно, а лётчикам или наёмникам — ни-ни! Даже кандальникам разрешено с их «садитесь-присаживайтесь». Обижают нашего брата! Зажимают и вообще!

Надо будет первого же идиота, который вздумает князя поправлять, посадить на кол. Нет, на кол — насильников. Вешать — банкиров. Топить — бандитов. А с граммар-наци что делать? Может, четвертовать? Или распять? Только не на кресте, а на хитрой конструкции алфавитного смысла. Например, на косом крестике, называвшемся «хер», пока названия букв не похерили, а конкретно эту букву не опошлили.

Хотя Тимофею только двое противоречить решаться, но княгиня такой хернёй не страдает, а сестра только Лёшку мальвинит, и то от глубокого чувства. Да и если специальный закон не издавать, то руки развязываются: кого хочу, милую, а кого не хочу — распинаю. Надо только название оригинальное придумать для казни. Расхерить, например. Очень даже ничего!

Моряки, вообще, большие приколисты! Все считают в километрах, а морякам свои единицы подавай. Тимофей был уверен, что все эти мили, кабельтовы, узлы пошли от англичан[9]. Они же упёртые, как носороги! Весь мир считает в метрах, эти будут толкать за свои ярды, дюймы и футы. Но в новом мире никаких англичан не было, а мили