Адъютант Кутузова. Том 1 - Анджей Б.

моря с Днепровским лиманом. Волны накатывали на его каменистые стены, с которых глядели триста орудий. Перед старой крепостью тянулись рвы, волчьи ямы, начиненные минами.

Крепость была единственной надеждой турок. Крым, ставший русским, не давал им покоя. Турки считали, что Очаков поможет им вернуть утраченную славу Порты. Очаков запирал выход к морю из Днепровского лимана, у которого русские построили город Херсон.

И 13 августа 1787 года Турция объявила войну России.

Как писала Екатерина Вторая: «Дадим звону блистательной Порте!».

Потом была Кинбурнская баталия 1787 года. Это было одно из сражений, когда наши войска под командованием генерал-аншефа Суворова разбили турок на Кинбурнской косе. Первого октября мы высадились с крупным десантом. До этого турецкий флот в течение сентября 1787 года обстреливал Кинбурн и выявлял огневые точки наших войск. Во время высадки турок я сопровождал своего хозяина, когда он спешно направлялся к командующему. Суворов находился в церкви по случаю праздника Покрова Пресвятой Богородицы. Он приказал не открывать ответный огонь и ждать пока высадятся все турецкие войска. Сам в это время продолжал слушать литургию. Спокойствие Суворова придало уверенности в себе русским воинам.

— Вот, Гриша, каким надобно быть командиром! — восхищенно поделился со мной Кутузов. Поравнявшись со своими солдатами, велел им тихо ждать, не выказывая агрессии. Это должно было усыпить бдительность неприятеля.

К часу дня, выкопав траншеи, турецкие войска подошли на близкое расстояние к крепости. В это время в Кинбурне было полторы тысячи человек пехоты, а ещё две с половиной тысячи стояло в качестве резерва в тридцати верстах позади. Когда турки подошли на расстояние двухсот шагов, последовал залп из всех орудий, и началась контратака. Отряд полковника Иловайского, обойдя крепость слева по берегу Черного моря, ударил с фланга, а затем Кутузов ударил во фронт. При этом сам Александр Васильевич был ранен картечью в бок и едва не был убит янычарами.

Суворов опрокинул турок в море. Из пятитысячного турецкого лагеря уцелело не более шестисот человек.

Я записал в дневнике:

«Победа при Кинбурне стала первой крупной победой наших войск в русско-турецкой войне 1787–1791 годов. Она фактически завершила кампанию 1787 года, поскольку турки в этом году больше не предпринимали активных действий».

* * *

А летом 1788 года армия Потемкина осадила Очаков.

В числе других войск у очаковских стен стояли любимые егеря Потемкина под командой генерал-майора Михаила Кутузова. С ним, разумеется, находился и я. Теперь моя ипостась Григория Довлатова имела статус адъютанта. Кутузов стал генералом!

— Подай-ка мне, Гриша, зрительную трубу.

Осмотрел из траншеи очаковское предместье, утопающее в садах. Сады виднелись в полуверсте от нашей передовой батареи.

Кутузов отдал мне приказ: во что бы то ни стало добыть «языка». Князь Потемкин хотел узнать расположение турецких мин у Очакова. По мнению Михаила Илларионовича, лучше меня это никто не мог сделать.

Турки пока не показывались. На левом фланге с утра стояла полная тишина.

С двумя егерями, умело используя местность, я подполз к одному из турецких окопов. Залегли. Стали слушать их крикливую речь. Где-то ухнуло одиноким выстрелом пушки. Крепость иногда постреливала по нашим редутам.

— Кого будем брать, вашбродие? — прошептал лежащий рядом егерь.

— Самого крикливого, — прошептал я шутливо в ответ. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть наружу, хоть я и не первый раз принимал участие в таких вылазках.

Как раз показался турок, увешанный регалиями, в цветастых штанах и чалме. Шел справлять нужду. Подождав, пока он отойдет от окопа, мы втроем, без лишнего шума, навалились на оторопевшего нехристя, заткнули кляпом рот — поволокли по земле. Вся вылазка туда и назад составила не более часа. Когда поставили на ноги перед Кутузовым, турок взвыл от ярости.

— Молодец, Гриша! — похвалил командир. — Напишу Катеньке, какой ты у меня отважный боец.

Турок еще что-то выл и кричал, когда над редутом засвистели пули.

— Очнулись басурманы, — хохотнул кто-то из солдат. — Заметили, что ихнего командира увели из-под носа. Сейчас начнется, ребята!

Глава 5

Громыхнуло со всех стволов. Русские гаубицы прошлись огнем по противнику так, что турки завизжали из своих укреплений. Кутузов махнул рукой. Батарея ударила по окопам, мешая туркам прийти на помощь убитым. Рой пуль засвистел над головами. Небо заволокло дымом. Ржали лошади, кричали солдаты с обеих сторон. Наши воины подзадоривали друг друга:

— Проклятый осман! В самый нос саданул!

— Ты курносый, не страшно!

Я перекатился в окопе ближе к хозяину. Тот стоял по пояс в пыли, щуря здоровый глаз. Отплевывался. Смеялся удачной артиллерийской атаке.

— Как мы их? А, Гришка?

Повернулся к солдатам:

— Давай, ребята! Не жалеть ядер. Выкурим оттуда османскую сволочь!

Турецкие батареи спохватились: поднялась частая пушечная и ружейная стрельба.

Кутузов собирался уходить к себе, но увидел, что к траншее из лагеря приближается группа генералов. Впереди, в шитом золотом фельдмаршальском мундире с орденами, в белых рейтузах, шел высокий, громадный князь Потемкин. Окружавшие его генералы пригибали головы. Пули так и свистели — похоже было, что поднялась на дыбы вся властительная Порта.

Егеря, укрываясь от турецких снарядов, лежали в траншее.

Кутузов скомандовал:

— Встать, смирно!

Егеря поднялись.

Потемкин шел, не сгибаясь под турецкими выстрелами.

— Ребята! — сказал фельдмаршал. — Приказываю вам раз навсегда: передо мною не вставать, а от турецких ядер не ложиться!

Подошел. Пожал руку Кутузову. Бросил взгляд на меня:

— Это твой адъютант, Михаил Илларионович, доставил нам «языка»?

И не дожидаясь ответа, расхохотался.

— Наградить! Мне бы таких молодцов-помощников. От меня награду на память!

Обернулся к генеральской свите:

— Вот, каких надо иметь ординарцев! И в окоп сам ползет, и врага бьет, и полезных лазутчиков выкрасть может. А турок-то твой, — похлопал меня по плечу, — не просто солдатом оказался. Генерал ихний! Держи! — извлек из кармана золотую табакерку. — Бери! Заслужил!

Я ошеломленно вытянулся в струнку. Потемкин — меня? Сам князь удостоил меня подарком?

— Как имя?

— Григорий Довлатов.

— Ого! Значит, тезки? В каком звании?

— Корнет, ваше сиятельство!

— Повысить! — обернулся к Кутузову. — Ты, Михаил Илларионович, поделился бы со мной таким молодцом. Не отдашь? — в шутку подмигнул генералам.

— Самому нужен, Григорий Александрович!

Стоящий рядом писарь что-то черкнул пером в блокноте. Потемкин, пожав мне руку, проследовал со свитой дальше к редутам. В небе свистело, взрывалось, гудело, а тот шел с непокрытой головой, словно его не могла