Испытание дружбой - Нелли Мёле

Мы с Миланом и Нелио не смогли удержаться от смеха, потому что Феа всегда была такой нетерпеливой и непоседливой. Она не могла усидеть спокойно ни минуты. Ей даже советовали заняться рыбалкой, чтобы тренировать концентрацию.

– В общем, – начала я, – вчера за ужином мама сказала кое-что интересное.

Я постаралась дословно воспроизвести её слова. Уже рассказывая, я заметила, как Милан нахмурился. И когда я закончила и откусила своё печенье, он спросил:

– То есть ты догадываешься, кто тогда предал аваностов? И подозреваешь, что сделала это моя мать?

Я поперхнулась и закашлялась. Нелио похлопал меня по спине, а потом сказал:

– Это действительно возможно. Из-за чего отец Кайи и твоя мама могли тогда поссориться? И сразу после этого Артуру пришлось исчезнуть…

Милан перевёл взгляд с Нелио на меня. Я наконец смогла снова нормально дышать. Взгляд Милана был отнюдь недружелюбным, так что его чёрные брови образовали одну линию.

Я поспешила сказать:

– Но это ещё ничего не значит. Возможно, они поссорились из-за чего-то другого. Но я считаю, что с этим надо разобраться.

– Ага, – только и сказал Милан.

Теперь вмешалась Феа:

– Возможно, предательница на самом деле – твоя мать, Кайя.

Она сказала это очень небрежно, но при этом твёрдо посмотрела мне в глаза.

– С ума сошла? – возмутилась я.

– А что? – Феа пожала плечами. – Будучи беременной, она переживала за тебя, ещё нерождённую. Ради этого она была готова на всё: даже отказаться от своего Артура и предать его.

– Какая чушь! – фыркнула я. – Моя мама не стала бы делать ничего подобного, я руку готова дать на отсечение.

– А почему тогда моя мать должна быть предательницей? – спросил Милан.

Ответил ему Нелио:

– Она поддерживает дядю Ксавера? Семья всегда на первом месте. И, кроме того, ты сам всегда говоришь, что для твоей матери важна только фирма «Штайн-Бау».

– Она никогда и никого бы не стала предавать, – гневно воскликнул Милан. – Руку на отсечение готов отдать.

Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга. И хотя Милан сидел рядом со мной, я внезапно почувствовала, что нахожусь за много километров от него. И мне стало одиноко как никогда.

Через несколько минут Милан поднялся на ноги и объявил:

– Мне пора домой.

– Подожди, я с тобой, – сказала Феа и тоже встала с дивана.

Я очень хотела попросить их остаться. Особенно мне хотелось поговорить с Миланом, помириться с ним. Но я не могла.

Мы с Нелио остались на диване вдвоём и смотрели вслед двоим уходящим. Их гулкие шаги на лестнице становились всё тише и тише. Я чувствовала, что меня неправильно поняли. Вторая половина дня внезапно приняла оборот, которого я совсем не ожидала. Я тяжело сглотнула ком в горле.

– Что плохого я сказала? – спросила я Нелио, глядя на него сквозь пелену слёз. – Я ведь просто хотела, чтобы Милан поговорил со своей мамой о том, что тогда случилось.

Нелио протянул мне сложенный носовой платок и сказал:

– Мильва действительно могла быть предательницей, у неё были веские причины поддерживать Ксавера. Но теоретически предателем мог оказаться любой, кто был там в то время. Даже мои родители. Что мы знаем о тех временах?

– Моя мать точно не предательница и не шпионка Беркута, – ответила я, после того как высморкалась. – Мой отец – законный лидер общины аваностов Зоннберга. Мама рассказывала мне о том времени, и она действительно всегда была на стороне моего отца!

Нелио поднял обе руки на уровень груди и сказал:

– Да, я тебе верю.

– Но Милан мне не верит, – воскликнула я слишком громко. – И Феа, как всегда, ему поддакивает, – я вдруг почувствовала, как во мне поднимается противная ревность. Да, я ревновала Фею к Милану. Возможно, именно в этот момент они были вместе и обсуждали новую информацию. А я сидела на диване и рыдала в голос. К счастью, со мной был Нелио, чему я была несказанно рада.

Я улыбнулась ему и вдохнула поглубже.

– Вот что, мне необходимо встретиться наконец со своим отцом, – прямо заявила я, на что Нелио в изумлении вытаращил глаза. – Потому что, во-первых, то письмо, возможно, было от него. До сих пор он никогда не показывался мне. Я только получала странные сообщения. То фигурка птицы на нашем балконе, то глаз Зорро, выведенный на экран в разгар городского фестиваля, – я перевела дыхание. – А во-вторых, уж он-то наверняка знает всё с того самого момента, когда Ксавер отнял у него медальон лидера.

– Ясное дело! – воскликнул Нелио, вскакивая с дивана. – Возможно, он даже догадывался, кто был предателем из прошлого.

Мои поледеневшие пальцы снова начали теплеть. Я намеревалась лететь к отцу. Желательно прямо сегодня же.

– Мерле должна найти адрес мастера Артура по прозвищу Человек-птица, – сказала я, вставая.

– Я пойду с тобой, – предложил Нелио.

Я ненадолго задумалась.

– Пожалуй, я бы всё же хотела остаться с моим отцом наедине во время нашей первой встречи.

– Понимаю, – Нелио кивнул и улыбнулся. – Но если вдруг передумаешь, я приду, когда бы ты ни позвала.

Я была бесконечно благодарна своему другу Нелио, но всё же подавила в себе желание обнять его. Потому что я знала, что он старался избегать тесных тактильных контактов.

– Я обязательно выясню всё у отца, – решительно сказала я. – И тогда Милану с Феей придётся посмотреть правде в глаза. Какой бы неприятной она ни была!

Чтобы немного отвлечься и занять чем-то время до ужина, мы с Нелио открыли большую стеклянную крышу. Когда стеклянные панели опустились вниз, и к нам начал поступать прохладный уличный воздух, мы приняли обличье аваностов. Мы кружили над домом, оставаясь в тени высоких деревьев. Вскоре к нам присоединились два голубя. А потом ещё и малиновка Робин. Эти трое были моими самыми давними друзьями среди птиц, именно они помогали мне искать квартиру Нелио.

Мы очень весело провели время. Я практиковала смелые петли и сальто, петляя среди толстых стволов деревьев и умело приземляясь на тонкие ветви. Я была смелой. Безбашенной. И это благотворно действовало на нервную систему, это меня расслабляло. Я думала только о следующем взмахе крыльев.

Ровно до того момента, пока Робин не спросил:

– Слушай, Кайя, среди городских птиц ходят слухи, что пернатые обитатели пойм скоро переберутся в город. В пруды городских парков или на берег Рейна, потому что машины уничтожат поймы.

Я так и ахнула.

– Ну нет! – воскликнула я. – Город ни за что этого не допустит – по крайней мере, мне очень этого