Мастер Трав. Том 5 - Ваня Мордорский

Слепой гнилодарец долго сидел неподвижно, осмысливая случившееся.

Он встречал много Даров, но такого не встречал никогда. Но он понимал, что произошло — эта кровь таким образом защитила сама себя.

Это был не просто сильный дар травника — это было что-то совершенно другое. Вот только что?

Глава 4

Мы шли обратно уже знакомой тропой, и я невольно отметил, как изменилось мое восприятие этих мест. Еще недавно каждый шаг по этому пути, между этих деревьев и зарослей казался шагом в неизвестность, а теперь я узнавал отдельные деревья, примечал знакомые повороты и чувствовал, где почва тверже, а где лучше обойти.

За один раз я вполне запомнил дорогу. Во всяком случае, мне так казалось сейчас, может когда я пойду к гнилодарцам во второй раз, то запутаюсь. Седой, окончательно пришедший в себя после болот, сидел в корзине за спиной и то и дело высовывал мордочку, принюхиваясь к лесному воздуху. После затхлости гнилого коридора и болотных испарений даже обычный запах прелой листвы казался чем-то невероятно свежим, и похоже не только мне. Скоро я смог выпустить Виа, которая требовала активности.

— Дед, — начал я, когда мы миновали особенно густой участок подлеска, — мне нужно кое-что найти, прежде чем мы вернемся домой.

— Что именно? — Грэм шёл впереди, привычно сканируя тропу взглядом.

— Растения — более мощные аналоги того, что я использую в восстанавливающих отварах. Помнишь, ты говорил мне про золотуху и живицу-траву? Вот они-то мне и нужны.

— С чего вдруг сейчас? — спросил, приподняв бровь, старик.

— Потому что я осмотрел сына Рыхлого и, честно говоря, там всё плохо. Боюсь, что те отвары, которые я продаю Морне слишком слабы. Я должен придумать что-то мощнее.

— Ясно, — кивнул с пониманием Грэм, — Тогда пойдем, есть пара мест, где мы сможем это найти. Живица-трава и золотуха действительно посильнее будут, чем обычная восстанавливающая трава.

— Далеко?

— Крюк небольшой. — Грэм кивнул в сторону от основной тропы. — Пошли, раз уж надо. Главное, чтоб они еще росли в тех местах, я там давненько не был.

Мы двинулись дальше и через время свернули чуть в сторону. В это время я расспрашивал Грэма о травах-заменителях других компонентов состава восстанавливающего отвара. Ведь мало найти замену восстанавливающей травы, надо еще и мяту заменить каким-то более сильным аналогом, а затем и лунный мох, и тогда может и выйдет что-то на порядок мощнее. Идея была простой: если сохранить принцип восстанавливающего отвара — те же базовые компоненты, ту же структуру взаимодействия — но заменить каждый ингредиент на более мощный аналог, то на выходе должно получиться что-то похожее, но более эффективное. У меня есть жилка железного дуба и я собираюсь найти еще подобные жилки — это уже дает надежду на улучшение. Вопрос только в том, как эти более сильные компоненты будут взаимодействовать друг с другом: резонанс может измениться, баланс сместиться и вместо нового рецепта я получу… пшик!

Но попробовать стоило.

Мы продолжали идти. Седой, осмелев, выбрался из корзины и запрыгнул на ближайшее дерево. Его движения были всё ещё немного неуклюжими, так как его крылья не до конца восстановились, но он уже мог планировать с ветки обратно в корзину, чем активно и пользовался.

— Пи-пи! — радостно пискнул он, приземлившись после очередного прыжка.

Я невольно улыбнулся. А ведь еще совсем недавно он лежал полумертвый, избитый и с переломанными конечностями, а теперь скачет как ни в чём не бывало. Правда, стоило это исцеление нам золотого.

— Дед, — спросил я минут через десять дороги, — а почему Гнус никогда не покидает деревню? Ты сказал, что он защищает её, но кроме него должны быть и другие гнилодарцы-защитники. Да и не думаю, что с его тьмой насекомых отсутствие зрения такая уж большая проблема.

— Ты прав, дело не только в этом. — Грэм перешагнул через поваленный ствол. — Дело в его гнездах, которые располагаются вокруг деревни. Гнус не может далеко уйти, потому что потеряет связь с большей частью своих питомцев. Он не один год создавал огромные колонии своих кровососущих тварей именно в этих болотах и, видимо, уже тогда не собирался покидать деревню. Он хотел сделать деревню очень защищенной именно благодаря своему Дару. Уйти куда-то — значит, стать резко слабее, потому что взять их всех с собой он не сможет. А может… его держит еще что-то, о чем я не знаю.

Я кивнул. Это как будто бы объясняло некоторые вещи.

— А ты, видимо, Гнуса знаешь больше остальных?

Грэм кивнул, не оборачиваясь.

— Достаточно. — подтвердил Грэм, — Ему можно… не то чтобы доверять, но и удара в спину от него ждать не стоит — он не примыкает ни к кому. Его интересует только защита своей территории.

— А те насекомые, что мы видели…

— Это лишь малая часть. — Грэм усмехнулся. — У Гнуса много «спящих» гнёзд, которые он держит в резерве, не показывает никому. То, что ты видел — может, десятая часть от его истинной силы.

Я присвистнул.

— И он контролирует всё это одновременно?

— Его поле контроля — самое большое из тех, что я встречал, ни один гнилодарец не способен на такое. Во всяком случае я не видел.

— А ещё… — я вспомнил кое-что важное. — На нём нет изменений — никаких мутаций, как у других гнилодарцев. По крайней мере на видимых частях тела.

— Заметил? — Грэм одобрительно хмыкнул. — Да, его духовный корень в порядке. Гнус — один из немногих гнилодарцев, кто остался человеком. Полностью.

Теперь понятно, почему он говорил Лире не привязываться к насекомым: чем сильнее трещина в духовном корне, тем глубже одарённый погружается в свой Дар, и тем больше теряет человечность. Морна с её звериными чертами, Шурша с дополнительными глазами, Клык с костяными наростами — все они в какой-то степени уже не совсем люди.

А Гнус сохранил себя, контролировал Дар, а не наоборот. И видимо поэтому говорил Лире обрывать контроль, и помнить что насекомые, это всего лишь насекомые, у которых короткий срок жизни и к ним не стоит привязываться — уж он точно знал, о чем говорил.

— А Могильщик? — спросил я. — Если он так долго был главным у гнилодарцев, его сила должна быть… ещё больше, чем у Гнуса?

Грэм пожал плечами.

— О Могильщике мне почти ничего не известно. Я его видел всего пару раз, издали, и никогда не разговаривал. А далеко не о всех вещах гнилодарцы рассказывают, даже если ты с ними… поладил.

Я кивнул, но мысленно