Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

живет в щелях и делает вид, будто ты сама все придумала.

К вечеру напряжение в верхней кухне стало почти осязаемым.

Не потому что работы прибавилось. Потому что пришло распоряжение готовить ужин для малого круга в западной гостиной.

А где «малый круг», там всегда кто-то важный, кто-то недовольный и кто-то, кому нельзя подать соус не той температуры.

Я работала молча.

Яна — тоже.

Хоран разделывал птицу.

Рик бегал между печами и окнами подачи.

Марта держала все под контролем.

И только воздух был странный.

Словно перед грозой.

Словно замок сам знал, что вечер пройдет не тихо.

— Алина, соус, — бросила Марта.

— Уже.

— Хоран, огонь ниже.

— Сделано.

— Яна, не режь так толсто, это не корм для стражи.

— Вижу.

— Рик, если еще раз перепутаешь подносы, я тебя сама в них и запеку.

— Вы всегда так ласковы, госпожа Марта.

— С тобой — недостаточно.

Я едва не улыбнулась.

Но именно в этот момент заметила.

Маленькую вещь.

Почти незаметную.

На краю стола, рядом с моим соусом, лежал крошечный стеклянный пузырек.

Я была уверена, что минуту назад его там не было.

Я взяла его двумя пальцами.

Внутри плескалась прозрачная жидкость.

Без цвета.

Без запаха.

И, возможно, без права на ошибку.

Я медленно подняла голову.

Рик был у печи.

Яна нарезала груши.

Хоран снимал бульон.

Марта спорила с младшей служанкой у двери.

Никто не смотрел на меня.

Слишком старательно не смотрел.

— Марта, — сказала я.

Она обернулась.

Я показала пузырек.

И кухня замерла.

Марта подошла быстро.

Взяла пузырек.

Поднесла к свету.

Лицо не изменилось, но я увидела, как напряглась ее челюсть.

— Кто трогал этот стол? — спросила она.

Тихо.

Очень тихо.

И от этого стало страшнее.

Никто не ответил.

— Я спросила: кто трогал этот стол?

— Никто, — первой сказала Яна.

— Я был у печи, — отозвался Хоран.

— Я носил подносы, — бросил Рик.

Марта смотрела на них по очереди.

Потом на меня.

— Ты отходила?

— В кладовую. На несколько минут.

— Одна?

— Да.

— Дерьмо.

Это было первое по-настоящему живое слово от нее за весь день.

— Что там? — спросила я.

— Пока не знаю.

— А если честно?

Она перевела на меня взгляд.

— Если честно, то тебе только что напомнили: ты здесь не своя.

Я почувствовала, как холодок проходит под ребрами.

— Это яд?

— Может быть.

— И что теперь?

Марта спрятала пузырек в карман передника.

— Теперь ничего. Этот соус не подается. Ты начинаешь заново. Никто не выходит из кухни без моего приказа.

— Это не перебор? — резко спросила Яна.

Марта повернулась к ней так медленно, что даже мне стало не по себе.

— Для тебя, девочка, перебор настанет, если из этой кухни в господскую гостиную уйдет хоть одна отравленная ложка.

Яна сжала губы и замолчала.

Рик отвел глаза.

Хоран остался неподвижен, но я заметила, как напряглись его пальцы на половнике.

Я начала готовить соус заново.

Спокойно.

Ровно.

По движению.

Только внутри все уже изменилось.

Раньше опасность была общей, туманной, чужой.

Теперь она стояла рядом с моим столом в стеклянном пузырьке.

И кто-то из тех, с кем я работала плечом к плечу, либо сам принес эту гадость, либо видел, как это сделали.

Я больше не чувствовала себя новой.

Я чувствовала себя мишенью.

Когда ужин наконец ушел в гостиную, кухня выдохнула.

Не расслабилась.

Именно выдохнула.

Марта отправила младших слуг вон, потом повернулась ко мне.

— Иди спать пораньше.

— После такого?

— Именно после такого.

— А охрана мне не полагается?

— Полагалась бы, если бы ты была гостьей. Но ты пока не гостья.

— А кто?

Марта помолчала.

— Вопрос.

— Очень обнадеживает.

— В Арденхолле вопросы живут дольше людей.

— А ответы?

Она бросила на меня короткий взгляд.

— Ответы обычно приходят слишком поздно.

Я вышла из верхней кухни, когда коридоры уже утонули в вечерней тишине.

Факелы горели ровно.

За окнами сгущалась синяя ночь.

Я шла быстро, не оглядываясь, но кожей чувствовала: замок за мной следит.

Не люди. Сам замок.

Каждая дверь здесь что-то знала.

Каждая лестница вела не только вверх или вниз, но и в чужие тайны, о которых лучше было бы не спрашивать.

И все же я уже спрашивала.

Даже когда молчала.

У поворота к служебному крылу я резко остановилась.

В полумраке, у высокого окна, стоял Арден.

Один.

Будто ждал.

Я сжала пальцы сильнее.

— Вы что, научились появляться так, чтобы у людей останавливалось сердце?

Он посмотрел на меня спокойно.

— Тебя пытались отравить.

Я замерла.

— Уже доложили?

— Мне не нужно, чтобы мне докладывали все.

— Удобно.

— Ты злишься.

— Меня пытаются убить на вашей кухне. Как думаете?

Он сделал шаг ближе.

— Тебя не убьют.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не позволю.

Я усмехнулась.

Горько.

— Вы любите говорить так, будто этого достаточно.

— Обычно достаточно.

— А вот мне почему-то не легче.

Он остановился напротив.

Слишком близко для пустого коридора.

Слишком спокойно для человека, у которого в доме пытаются отравить того, кого он сам держит рядом.

— С этого дня ты ничего не ешь и не пьешь без проверки, — сказал он.

— Опять приказ?

— Да.

— Удивительно. А я-то надеялась на заботу.

Он смотрел долго.

Потом тихо произнес:

— Это она и есть.

И вот тут мне стало опасно не из-за замка, не из-за яда, не из-за Лиары и не из-за чужого мира.

А из-за того, как у меня дернулось сердце на эту фразу.

Я отступила на шаг.

— Не надо.

— Чего?

— Говорить так, будто вы имеете на это право.

В его лице что-то изменилось.

Почти незаметно.

— А если имею?

— Тогда мне тем более лучше держаться от вас подальше.

Я развернулась прежде, чем он успел ответить.

И только когда дошла до своей двери, поняла: в этом замке и правда боятся даже шептать.

Потому что любое слово здесь может стать началом беды.

Глава 5. Его гнев пахнет пламенем

Следующим утром я проснулась раньше стука в дверь.

Просто открыла глаза и сразу поняла: спать больше не получится.

В комнате было темно-серо. За окном