Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

Спокойным.

Неподвижным.

Только я уже знала, что это ложь.

Под этой каменной неподвижностью бурлило слишком многое. Совет, о котором спорили за закрытыми дверями. Лиара, которая явно не собиралась мириться с моим существованием. Слуги, шепчущиеся по углам. И Арден, который мог в одну минуту быть холодным, жестким мужчиной, а в следующую — чем-то, от чего плавился воздух.

Я обняла себя руками.

Плохо было не от страха даже.

От знания, что я теперь в этом не с краю.

Меня затянуло внутрь.

В дверь постучали, когда я уже начала подумывать, не лечь ли хотя бы на час.

Я напряглась.

— Кто?

— Я, — отозвался Томас.

Я открыла.

Мальчишка держал поднос с ужином и выглядел так, будто ему доверили не тарелку донести, а важнейшую государственную тайну.

— Госпожа Марта велела передать.

— Спасибо.

Он шагнул внутрь, поставил поднос на стол и тут же уставился на меня блестящими глазами.

— Что?

— Ничего.

— Томас.

— Ну… почти ничего.

Я вздохнула.

— Спрашивай уже.

— Это правда, что милорд сорвался прямо в коридоре?

— Почти.

— И ты его остановила?

— Не уверена, что это было именно так.

— А как?

— Плохо, страшно и очень жарко.

Томас нервно хихикнул.

— Все говорят, ты ведьма.

— Прекрасно. Два дня в новом мире, а репутация уже есть.

— Не такая уж плохая.

— Это зависит от того, как у вас обращаются с ведьмами.

Он задумался.

— По-разному.

— Очень ободряюще.

Томас перестал улыбаться.

— Алина…

— Что?

— Ты правда осторожнее будь.

— Еще один.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он почесал затылок.

— Тут, если милорд кого-то выделяет, это редко остается только его делом.

— Я заметила.

— Просто… раньше, когда ему кто-то становился слишком важен, все заканчивалось плохо.

Я вскинула голову.

— Кто-то?

Томас тут же захлопнул рот.

Слишком поздно.

— Томас.

— Мне нельзя болтать.

— А ты уже болтаешь.

— Я ничего не говорил.

— Ты сказал достаточно, чтобы я теперь точно не уснула.

Он поморщился.

— Лучше бы я молчал.

— Поздно.

Томас попятился к двери.

— Я потом… может… если Марта не убьет…

— Томас.

— Что?

— В следующий раз либо не начинай, либо договаривай.

— В этом замке второе опаснее первого.

И выскочил за дверь.

Я долго смотрела на закрытую створку.

Потом медленно села за стол.

Ужин пах жареной птицей, травами и хлебом, но аппетита почти не было.

«Когда ему кто-то становился слишком важен, все заканчивалось плохо».

Прекрасно.

То есть у этой истории уже были предшественники.

И, кажется, никого из них не осталось.

Я заставила себя съесть немного, потому что на голодный желудок думалось еще хуже.

Потом все-таки легла, надеясь хотя бы полежать в тишине.

Разумеется, тишина в Арденхолле была недолгой.

Стук в дверь раздался снова, но на этот раз другой.

Не быстрый, как у Томаса.

Ровный. Короткий. Такой, будто человек по ту сторону не сомневается, что ему откроют.

Я уже знала, кто это.

И от этого внутри мгновенно собралась вся усталость дня в один тугой, раздраженный комок.

— Войдите, — сказала я, даже не пытаясь притворяться вежливой.

Арден вошел без сопровождения.

Без камзола, как и утром, только теперь в темной рубашке и длинном плаще поверх. Волосы убраны назад, лицо уже обычное — если человека с таким лицом вообще можно назвать обычным. Никаких следов срыва, кроме легкой тени под глазами и какой-то особенно жесткой собранности.

Он закрыл дверь и посмотрел на меня.

Слишком внимательно.

Слишком молча.

— Нет, — сказала я сразу.

— Что нет?

— Просто на всякий случай. Чтобы не тратить время.

Его взгляд скользнул по комнате.

По подносу.

По окну.

Потом снова вернулся ко мне.

— Ты поела.

— Как проницательно.

— Хорошо.

— Если вы пришли проверить мой ужин, то могли бы прислать Марту.

Он шагнул ближе.

— Я пришел не за этим.

— Конечно. Было бы слишком просто.

Он остановился у стола.

— С этого вечера ты переезжаешь.

Я моргнула.

— Что?

— Тебя переведут в комнаты ближе к верхнему крылу.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Вы всерьез решили, что после сегодняшнего я соглашусь жить еще ближе к вам?

— Именно поэтому ты и переезжаешь.

Я встала.

— Прекратите решать за меня.

— Не могу.

— Очень удобно.

— Не для меня.

Это прозвучало так неожиданно, что я на секунду сбилась.

Он воспользовался паузой мгновенно:

— Ты остаешься под моей защитой.

— Под вашей защитой? Это так теперь называется?

— Да.

— А по-моему, это называется «запереть поближе, чтобы не потерять полезную вещь».

В его лице что-то дернулось.

Очень быстро.

Но я заметила.

— Я же сказал, ты не вещь.

— Тогда перестаньте обращаться со мной как с одной.

— Тогда перестань подвергать себя опасности.

Я невесело рассмеялась.

— Серьезно? Я? Я сижу в комнате, ем принесенный ужин и никого не трогаю. Это вы держите меня в замке, где меня уже пытались использовать как путь к вам.

— Именно поэтому ты будешь ближе.

— К вам?

— Ко мне.

— Вы вообще слышите, как это звучит?

— Да.

— И вас ничего не смущает?

— Меня смущает только то, что ты до сих пор не понимаешь, насколько все серьезно.

Я шагнула к нему.

Сама не знаю зачем. Наверное, от злости.

— А вы до сих пор не понимаете, что я не могу просто кивнуть и радостно переселиться в золотую клетку только потому, что так легче вам.

Его голос стал тише:

— Не мне. Тебе.

— Не врите.

Он смотрел на меня так, что злость на секунду дала трещину.

Потому что он не врал.

По крайней мере, не полностью.

— Я не вру, — сказал он.

— Еще хуже.

— Чем?

— Тем, что вы сами в это верите.

Он молчал.

И это молчание снова оказалось хуже любого приказа.

Я отвернулась и подошла к окну.

— Что будет, если я откажусь?

— Ты переедешь все равно.

— А если сбегу?

— Не сбежишь.

— А если попробую?

— Я найду тебя раньше, чем ты выйдешь за внешние ворота.

— Какая поразительная самоуверенность.

— Это не самоуверенность.

— А что?

— Знание.

Я резко