Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

Иван Степанович Горемыкин, коренастый седой ветеран с прокуренными усами, повоевавший в Империалистическую и Гражданскую, поработавший перед войной председателем колхоза, который теперь оккупировали немцы, только усмехнулся:

— Не впервой. Лес там хороший, есть где развернуться. Дорога через овраг идет, в одном месте так и просится, чтобы ее перекрыли. Немецкие танки в том месте пойдут колонной, как на параде. Главное — успеть нам до темноты.

— До темноты успеете, — Ловец взглянул на небо. — Световой день сейчас короткий, но часа четыре у вас есть. Потом — темнота, а немцы в ночь не сунутся. Значит, атаковать будут утром. За ночь у вас время будет, чтобы подготовить засаду.

Он перевел взгляд на карту, где красным карандашом была обведена станция Угра, объяснив партизану:

— А мы с Васильевым пойдем вдоль полотна. Со стороны Больших Мышенок тоже ждем гостей. Если немцы рванут на выручку своему гарнизону одновременно с двух сторон, нам придется туго. Но, если ты, Горемыкин, сделаешь свою работу как следует, то одна группа завязнет у Жуковки, а вторая…

— А вторая нарвется на нас, — закончил за него Васильев. — Мои кавалеристы перекроют дорогу вдоль насыпи. Там, правда, немцы могут попытаться обойти по льду речки, которая вдоль железной дороги протекает, но я уже выслал туда дозор. Лед там крепкий, но если мы его подрубим взрывчаткой в нужных местах, да поставим заранее пулеметы…

Конь майора, остановившийся рядом с местом импровизированного совещания посреди леса, нетерпеливо бил копытом.

— Подрубите. И пулеметами немцев встречайте, — согласился Ловец. — Но аккуратно, чтобы раньше времени себя не выдать. Надо подпустить поближе. Взрывайте их на речке вместе со льдом и крошите пулеметами. Главное — это не подпустить подкрепления к Угре.

— А остальные партизаны что? — спросил Горемыкин.

Ловец ответил:

— Партизаны пойдут с нами. Местные жители в Богородицком и Мышенках уже предупреждены через связных. Они знают, что сегодня ночью никуда не выходить, а завтра… Завтра с самого утра у них будет праздник с фейерверком.

* * *

Ночь опустилась на лес быстро и плотно, безлунная, морозная, с редкими звездами, которые то появлялись, то исчезали за рваными облаками. Группа Горемыкина ушла к Жуковке еще засветло. Ловец слышал по рации, как партизанский командир докладывал: «Приступаем к работе. Немцы не показались».

Васильев со своими конниками ушел дальше, к Большим Мышенкам. От него тоже приходили короткие доклады: «Заняли позиции. Ждем». Партизаны, знавшие каждый куст, каждую тропу, разошлись по деревням — предупредить своих, а заодно и последить за передвижениями немцев.

Сам Ловец со своими десантниками и остальными партизанами залег в перелеске в полукилометре от станции Угра. Отсюда через оптику ночного прицела с тепловизором попаданцу-снайперу было хорошо видно, как топятся печки в немецких казармах, как ходят часовые по перрону, как маневрирует нагретый паровоз, передвигая состав с цистернами, перегоняемый под парами с пути на путь. Немцы чувствовали себя в относительной безопасности — вокруг свои части, фронт далеко. Парашютисты и партизаны хоть и напирали уже больше недели с разных сторон, но, вроде бы, откатились, понеся потери. Потому немцы оставались в уверенности, что их хорошо укрепленный гарнизон выстоит. Они не знали, что этой ночью в лесах, окружающих станцию, затаились еще полторы тысячи бойцов, которых привел за собой Ловец.

* * *

Рассвет наступил серый, пасмурный, с низкими тучами, которые висели над лесом, прижимаясь к верхушкам сосен. Авиации не будет — это Ловец понял сразу. Погода в последние дни сопутствовала его планам, оставаясь нелетной в светлое время и проясняясь немного лишь по ночам. Значит, немецкому гарнизону придется рассчитывать только на свои силы.

Первые доклады по радио пришли на рассвете от Горемыкина: «Танки, десять машин. Пехоты — батальон, не меньше. Движутся из Богородицкого колонной. До нашего „подарка“ в овраге им осталось три километра».

— Пошли им сообщение, чтобы действовали по плану. Задача — закупорить дорогу, — приказал Ловец Ветрову.

Потом тишина повисла на долгие минуты. Ловец считал про себя секунды, представляя, как колонна немецких танков втягивается в узкую дорогу между оврагами, как саперы Горемыкина ждут, затаив дыхание, у рукояток подрывных машинок.

Взрывы донеслись даже сюда, до станции Угра, приглушенные расстоянием, но отчетливые. Два мощных удара, потом еще один, поменьше. Это было сигналом начинать штурм. И почти сразу — трескотня пулеметов, хлопки противотанковых ружей, редкие винтовочные выстрелы.

Со стороны Больших Мышенок тоже началось. Васильев доложил коротко: «Немцы пошли вдоль полотна. Танк подорвался на минах, еще три встали. Взорвали лед на речке, держим оборону».

Ловец приподнялся на локте, вглядываясь в сторону станции. Там началось движение. Немцы услышали взрывы, до них донеслась стрельба. По перрону забегали офицеры, заорали команды, солдаты начали выскакивать из казарм, занимать оборону по периметру.

— Они поняли, что мы идем, — сказал рядом Гуров. — Теперь будут окапываться.

— Будут, — согласился Ловец. — Но мы не дадим им времени.

Он распорядился:

— Первая волна — минометы по казармам и складам. Вторая — пулеметы и снайперы подавляют огневые точки. Третья — десантники заходят с севера, партизаны — с юга. Кавалерия Васильева держит дорогу на Вязьму. Атакуем через десять минут.

Глава 5

Ловец взглянул на часы и приказал:

— Пора!

Над станцией Угра взвились две зеленые ракеты. И через секунду воздух разорвали минометные залпы. Восемь минометов, установленных на закрытых позициях за ближайшими перелесками, начали метать на головы врагам мины их же немецкого производства, захваченные бойцами Ловца в качестве трофеев. Тут-то все трофейное вооружение и пригодилось отряду.

Мины поначалу ложились неточно. Но уже от первых попаданий состав с топливными цистернами загорелся. Его немцы так и не успели отогнать в безопасное место. Пламя взвилось сначала над серединой состава. Мина угодила в одну из цистерн с бензином для немецкой техники. И яркое горячее пламя взметнулось к небу, озарив серый рассвет багровым заревом, окрасив снег и низкие облака в розоватые тона.

Залпы минометчиков ложились все точнее, корректируемые по радио с помощью новеньких трофейных раций, захваченных у немцев на разгромленном складе в Любимовке. Мины с противным воем уходили в морозное небо, чтобы через несколько секунд разорваться прямо на крышах казарм, среди составов с боеприпасами и возле деревянных складов. Черные фонтаны разрывов смешались с клубами снежной пыли. Над путями взметнулось пламя — загорелась еще одна цистерна с горючим. На этот