Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

летают редко. Да и не все долетают до партизанских аэродромов. Ефремов держится, он говорит, что и в окружении способен бить врага. И, если немцы окружили, то еще не значит, что победили. Он очень упрям. Но долго так для него продолжаться не может. Местные партизаны, конечно, помогают, чем могут, собирают по деревням хлеб, картошку, мясо, зерно. Но этого мало. Катастрофически мало.

Гребенников встал, прошелся по кабинету, продолжая говорить:

— Вы, капитан, сейчас взяли Угру. Это не просто станция. Это очень важный населенный пункт. Он словно ключ. Понимаете? Вы не только перерезали железную дорогу Вязьма — Брянск. Вы создали плацдарм посередине между всеми нашими силами, разбросанными южнее, юго-западнее и юго-восточнее Вязьмы.

Ловец наконец-то нарушил свое молчание, он воскликнул:

— И потому теперь у нас появляется реальный шанс не просто вытащить армию Ефремова из котла, а скоординировать действия всех сил в тылу врага в этом районе! Это уникальная возможность изменить ситуацию в самом основании всего Ржевско-Вяземского выступа в нашу пользу. Но для этого нужен координационный штаб, который сможет поддерживать связь с Ефремовым, передать ему наши с вами наработки по совместным действиям, определить, куда и когда каким частям 33-й армии следует прорываться. И, одновременно, помочь наладить связь с остальными кавалеристами и десантниками.

Подполковник кивнул.

— Павел Алексеевич считает, — продолжил Гребенников, — что лучшей кандидатуры, чем вы, для этого нет. Вы ходите по тылам, как у себя дома. У вас есть опыт, люди, трофейные радиостанции и даже боевая техника. И потом, — он усмехнулся, — вы, капитан, видимо, чем-то очень ценным заинтересовали не только Белова, но и людей повыше. Ко мне перед вылетом подошел командир партизанского отряда, которого нам прислали из Москвы для формирования регулярного партизанского полка. Майор Жабо Владимир Владиславович из НКВД, как и вы. Слышали о таком?

Ловец внутренне напрягся. Жабо! Как же он мог забыть! Легендарный командир, пограничник, лично знакомый с Жуковым. Тот самый, который в ноябре 41-го эвакуировал мать и сестру Георгия Константиновича из-под Угодского Завода, разгромив заодно штаб 12-го корпуса немцев, за что получил орден Ленина. Тот самый, которого сам Жуков характеризовал как «исполнительного и решительного командира».

— Слышал, хотя лично не знаком, — коротко ответил Ловец. — О нем говорили у нас в Особом отделе Западного фронта в связи с успехом операции возле Угодского Завода. Рассказывали, что героический человек.

— И правильно рассказывали, — кивнул Гребенников. — Человек он серьезный. Кадровый пограничник, еще с 32-го года в войсках. Родился на Донбассе в девятом году, учился в Харькове, во Второй школе погранохраны, потом служил в Туркмении, в 46-м погранотряде, маневренной группой командовал. В действующую армию добился перевода в июне 41-го. Был замкомандира полка, а в октябре, после расформирования дивизии, Жуков лично назначил его командиром отряда особого назначения при штабе Западного фронта. И вот теперь, в конце февраля, буквально пару дней назад, его перебросили к нам с задачей сформировать партизанский полк в Знаменском районе. Объединить мелкие отряды, наладить взаимодействие с десантниками и с нами.

— И что же он? — спросил Ловец.

— А он, узнав, что я иду с двумя эскадронами к вам на помощь в Угру, попросил передать, что он в курсе ваших дел, — Гребенников внимательно посмотрел на Ловца. — Сказал, что наслышан о «Ловце» и его «лесных призраках». И что, когда его полк будет сформирован, — а это вопрос ближайших дней, — он намерен лично с вами встретиться и обсудить вопросы взаимодействия. Похоже, капитан, у вас появится очень серьезный сосед и, надеюсь, полезнейший. Но, сами понимаете, не всегда все гладко бывает во взаимоотношениях. У всех характеры разные… Слышал я, что у вас за спиной стоят Угрюмов и Судоплатов, а у Жабо — сам Жуков. И вряд ли два таких амбициозных человека с такими покровителями уживутся вместе без шероховатостей… — Гребенников покачал головой. — Смотрите, не перегрызитесь. Нам сейчас не до амбиций. Нам надо Ефремова спасать и немцев бить.

Ловец усмехнулся. Подполковник оказался весьма словоохотливым. Но, попаданец вполне понял намек. Действительно, ситуация складывалась непростая. С одной стороны — он, Ловец, едва вышедший из тени своего нелегального положения после перемещения во времени и получивший негласную поддержку от Угрюмова и Судоплатова. С другой — Жабо, легендарный диверсант из ОСНАЗа, за спиной которого стоит не менее легендарный командующий фронтом… Их встреча могла стать или началом мощного союза, или непримиримым конфликтом, который дорого обойдется общему делу.

— Я не для того сюда шел, чтобы со своими же грызться, товарищ подполковник, — твердо сказал Ловец. — Если Жабо — боевой командир, мы найдем с ним общий язык. У нас одна цель — бить немцев.

— Это хорошо, что вы так понимаете, — одобрительно кивнул Гребенников. — А теперь по существу. Павел Алексеевич приказал: ваш отряд остается здесь, в Угре и поступает в оперативное подчинение штаба корпуса. Командование отрядом временно передаете майору Васильеву. А вы, капитан, с группой самых надежных своих людей готовитесь к тому, что прямо сказано в вашем предписании. К непосредственной координации. Ваша задача — создать оперативный штаб для взаимодействия всех наших сил и достучаться до Ефремова. Передать ему вот эти документы, — Гребенников протянул запечатанный пакет, — и координаты, где мы сможем встретить его для совместного удара по немцам ради прорыва навстречу друг другу. Маршрут обсудим сейчас по карте. Выделим вам необходимый наряд сил и средств. Вы же прекрасно умеете пользоваться лыжами, как мне доложили… И… С вами пойдут мои связные, знающие этот район.

Ловец взял пакет, посмотрел на солидные сургучные печати. Это был непредвиденный сюрприз. У него забирали отряд, но наделяли правом координировать между собой действия всех разрозненных частей, оказавшихся в тылу у немцев возле основания Ржевско-Вяземского выступа. Впрочем, положение координатора действий давало и кое-какие преимущества.

Взвесив все «за» и «против», Ловец дал согласие:

— Сделаю, товарищ подполковник.

— Знаю, что сделаете, — Гребенников привстал, взял хорошо отточенный простой карандаш, приготовленный еще прошлым хозяином кабинета, которого застрелили во время штурма. — Давайте построим путь по карте. Время не ждет. Ефремову с каждым днем все тяжелее.

Они склонились над столом. Гребенников уверенной рукой намечал маршрут: лесами, минуя крупные дороги, по руслам замерзших речушек, через железнодорожное полотно в неохраняемом месте… А за окнами комендатуры сгущались ранние зимние сумерки, разбавляемые всполохами огня. Все еще догорали цистерны на захваченной станции. В морозном воздухе