Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

— Я что сделал?!

— Ну… — она мечтательно прикусила губу, — вы напились, уснули со мной в обнимку, называли меня ласточкой и рассказывали, что мечтаете о пятерых детях. Один из них, кажется, должен был унаследовать ваши крылья.

Я схватился за голову.

Нет. Только не снова. Только не опять. Я просто не мог этого сделать, даже если бы упился до чешуек в глазах.

— Этого просто не могло произойти!

— Не бойтесь, — прошептала она с придыханием, — я буду доброй женой. Тихой. Преданной. Я умею печь пироги!

Стук в дверь перешёл в удары. Кто-то требовал открыть «во имя имперского указа». У меня нервно задергался глаз.

— Так, — выдохнул я. — Не паниковать. Всё под контролем. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Я выдохнул.

И вместо того чтобы прыгать в окно или зарываться в подушку, расправил плечи и подошёл к кровати, где всё ещё восседала довольная собой «невеста».

— Милая леди, — произнёс я с достоинством оскорблённого монарха, — вы немного промахнулись. Позвольте прояснить ситуацию.

Девушка моргнула, а затем улыбнулась, уверенная в своей победе.

— Прошлой ночью, — продолжил я, вдавливая в голос всю торжественность, на какую был способен, — я, в состоянии... скажем так, вдохновлённого настроения, преподнёс особняк моему преданному дворецкому. С личной подписью и магической печатью. Свидетели имеются.

Это, конечно же, была ложь, но девица-то об этом не знала!

В комнате повисла тишина. Даже удары в дверь словно стихли на секунду.

— Что это значит? — пискнула она.

— Это значит, — с изяществом проповедника разъяснил я, — что, когда вы вошли в эти стены, вы не проникли в мой дом. Вы... ворвались в дом моего дворецкого.

Тишина стала ещё гуще.

Девушка побледнела.

Я, не теряя времени, щёлкнул пальцами, призывая слугу. И дворецкий, с лицом человека, который только что осознал, что его жизнь разделилась на «до» и «после», нерешительно вошёл в комнату.

Я даже не сомневался в том, что этот хлыщ, как обычно, подслушивал под дверью, так что у меня не было необходимости объяснять что к чему.

— Вот он, новый владелец! — с лёгкой издёвкой объявил я. — И по новому имперскому указу, если кто-то скомпрометировал даму в своём доме...

Все повернулись к дворецкому.

Он замер.

Его глаза метались между мной, счастливой девушкой и толпой за пределами особняка.

— Я... я вдовец! — лепетал он, как попавший в мышеловку заяц.

— Прекрасно! — воскликнул я, театрально вскинув руки. — Значит, ничто не мешает вам связать себя священными узами брака с этой очаровательной леди! Дом у вас уже есть, прекрасная жена тоже. А я... я остаюсь в стороне, с чувством выполненного долга! Да что там! Я вам даже свадьбу оплачу! Ведь история вашей внезапно вспыхнувшей страсти так прекрасна! Она должна быть достойно отпразднована!

Девушка побледнела окончательно.

— Что?! — взвизгнула она так, что я на всякий случай прикрыл уши. — Да ничего между нами не было! Ничего! И вообще я... я просто заблудилась!

— В собственной ночной рубашке? — невинно уточнил я.

— Это... это недоразумение! — уже на грани истерики закричала она. — Я вообще не хотела здесь ночевать! Всё произошло случайно! Случайно!

Она ловко нырнула под кровать, откуда выудила свернутую в клубок одежду — и пока я вежливо отворачивался, натягивая на лицо самую благородную скуку, — она судорожно натянула платье через голову.

— Меня тут вообще не было! — бросила она на прощание, пятясь к двери. — Я ничего не требую! Ни брака, ни компенсации! Вообще ничего! Ищите вашему дворецкому новую невесту!

И, схватив подол, ловко юркнула через боковую дверь, ведущую к чёрному ходу.

Похоже, путь к народной славе через обложку светских хроник её больше не прельщал.

Я выдохнул.

Вот теперь можно было задуматься о жизни и о новых мерах безопасности.

Дворецкий, всё это время застывший у двери с лицом оловянного солдатика, осторожно кашлянул.

— Милорд... — начал он.

Я поднял бровь.

— Так вы действительно... подарили мне особняк?

Я посмотрел на него как на человека, спросившего у дракона, можно ли забрать у него последний золотой зуб.

— Конечно, нет, — сухо ответил я. — Ты же не думаешь, что я в здравом уме подарил бы тебе фамильное гнездо?

Он растерянно кивнул, словно хотел что-то добавить, но я успокоил его дружеским хлопком по плечу.

— Зато ты заслужил премию. И прибавку к жалованью. — Я выдержал паузу. — Когда-нибудь. Возможно.

Лицо дворецкого помрачнело, но он был достаточно разумен, чтобы промолчать.

Я потер виски.

— Немедленно зови архитектора и мага. — Голос мой зазвучал тоном приказа. — Дом нуждается в укреплении. Срочно. Двойные барьеры на окна. Тройная защита на спальни. И отдельная — на лестницы.

— От воров? — осторожно уточнил дворецкий.

— От девушек, мечтающих окольцевать дракона, — мрачно уточнил я. — Уж лучше сразу построить форт с ровом, чем ещё раз пережить подобное утро.

И, вяло отмахнувшись от всех прочих забот, я плюхнулся в кресло, твёрдо решив: никаких больше балов. Никаких больше ухаживаний. Никаких больше женщин... хотя бы до конца дня.

Глава 7. И заказ и указ

Анна

Мы с Аурелией неспешно шли вдоль улицы, прячась в лёгкой тени лавок и увитых плющом домов, когда поток прохожих сам вывел нас к рынку. Это было именно то место, которое так и притягивало взгляд — полное запахов свежей выпечки, душистого мёда, терпкой зелени и лёгкой пыли, присущей местам, где жизнь идёт своим чередом и никуда особенно не торопится.

Аурелия моментально встрепенулась, её глаза загорелись озорным огоньком, а шаги сделались пружинистыми и нетерпеливыми. Лакомка, следуя её примеру, азартно потянул поводок, едва не увлекая нас обеих за собой.

Я попыталась сохранить невозмутимость, хотя внутри всё клокотало от беспокойства. Чем дальше мы продвигались вдоль рядов, тем явственнее я ощущала на себе взгляды: изучающие, настороженные, порой откровенно осуждающие. Сперва я пыталась списать это на то, что мы выглядели чужими среди местных, но очень быстро поняла, что дело куда глубже.

— Гляди-ка, мадам Швея собственной персоной, — донёсся до меня обрывок разговора, произнесённый не особенно тихо.

— Да уж, и снова без кольца на пальце. Стыд-то какой, — вторил другой голос, полон снисходительного неодобрения.

— Да что там стыд, шьёт она так, что любая барыня сама бы к ней в ночи постучалась за заказом.

— Это-то да... но ребёнок! Без мужа! Кто ж её в приличное общество пустит...

Я медленно втянула воздух, чувствуя, как в груди нарастает тяжёлое напряжение. Так значит, всё стало ещё интереснее. Мало того что меня приняли за местную