Отвар от токсикоза или яд для дракона - Аллу Сант

Отвар от токсикоза или яд для дракона

Аллу Сант

Пролог

Во рту стоял мерзкий привкус. Такой, будто туда справила нужду не кошка, а кто-то куда более ядерный. Меня что, ночью тошнило? Я тихонько застонала — всё тело онемело и болело просто ужасно. И почему я сплю на спине? Я же никогда не сплю на спине!

Попыталась перевернуться на бок — оказалось, это куда сложнее, чем должно было быть. Что-то мешало. Живот. Простите, что? Конечно, мы вчера весело провожали меня на пенсию, но не настолько, чтобы я обзавелась животиком. Тем более, это не просто выпуклость — тут, прости господи, месяца четвёртого беременности.

Последняя мысль буквально ядом вползла под кожу. Если о чём я и жалела в жизни, так это о том, что не завела детей. Сначала не торопилась — думала, успею. Потом боялась рожать непонятно от кого, да и времена были такие: себя бы прокормить, не то что ребёнка поднять. А когда спохватилась — поезд уже ушёл, ещё и платочком из окошка помахал.

Я попыталась разлепить глаза и снова повернуться на бок, но вместо чёткой картинки передо мной плавали какие-то коричневатые круги. В них не сразу, но я узнала не слишком чистые плошки и поварёшки.

Так. Это что вообще такое? Почему я на кухне? И вообще, на чьей я кухне? У меня-то таких грязных предметов обихода отродясь не водилось.

— Вот, посмотрите! Разлеглась, понимаешь! Я же говорю, это она своим варевом дракона отравила!

Стоп. Подождите. Это сейчас мне? Больной тычок в бок подтвердил — видимо, да, мне. Вот только… какое ещё варево? И при чём тут дракон?

Сквозь дурноту я сделала попытку сесть. Было это, мягко говоря, непросто, и вышло далеко не сразу. Радовало одно — мои многострадальные колени не подвели. А вот всё остальное — очень даже. Всё ныло и болело так, что хотелось выпрыгнуть в окно.

Желания это делать, впрочем, резко поубавилось, потому что прямо сейчас на меня с самым суровым видом смотрела незнакомая баба в грязном платье в стиле… средневековья? И явно чего-то ждала. Например, ответа.

Что вообще происходит? Куда я попала?

— Простите, а что происходит? — осторожно спросила я… и тут же замерла с открытым ртом. Потому что то, что я только что произнесла, точно не было русским. Но самое странное — я всё прекрасно поняла.

Так. Что. Здесь. Происходит?

Такого эффекта не добиться даже если смешать весь алкоголь из аптечного сейфа с парочкой таблеточек. Я вам как фармацевт говорю. Белочка так не приходит.

— Гляньте-ка, вежливая выискалась! Думаешь, я из-за твоего живота поблажки делать буду? Не бывать! Тем более, ты дракона отравила — вот расскажу страже, и сожгут тебя за незаконную порчу!

Я тихонько ущипнула себя за руку. Нет, не сплю. Глаза сами опустились вниз… Синее платье с рюшами, невнятное, как будто из дешёвой театральной постановки. И живот. Самый настоящий, круглый, беременный.

Таааак. Вот это уже интересный поворот. Неожиданный.

Что там она про дракона говорила?..

Глава 1. С приветом с пенсии

В аптеке на углу Лиговского проспекта царило оживление, какого не видели с тех пор, как летом 2020-го завезли одновременно и дезинфицирующие вещества, и маски. Пятница вечер, культурная столица, за окном — пробки, культурные люди стоят, культурно сигналят и культурно ругаются через приоткрытые окна, а здесь, в маленьком мирке между стойкой с травяными сборами и стеллажом «всё от давления», случился праздник. Настоящий, с шариками, с пластиковыми бокалами для шампанского и даже с небольшим, но стойким запахом канапе, в которые неведомая рука нарезала колбасу с такой тщательностью, будто от этого зависело выживание человечества.

Праздник был по поводу. Сегодня на заслуженный отдых уходила старший фармацевт аптеки №17 — Лидия Викторовна. Сорок лет стажа, дважды грамота от районной администрации, один раз — грамота без подписи (никто не знал, чья она, но выкинуть было жалко), и бесчисленное множество вылеченных голов, животов, суставов, жён, мужей, детей и бабушек. Никто из посетителей, конечно, об этом так не думал. Для них она была просто «та самая строгая с каре», «которая всегда знает, чем лечиться», или, что чаще, «ой, спасибо вам, вы тогда спасли моего мужа, я потом ещё пришла, как вы и сказали, с анализами».

Все коллеги собрались, включая курьера Сашу, которого обычно видно только мельком — в виде куртки, исчезающей в проёме двери. Он даже надел чистую футболку и принес торт, правда, из ближайшего супермаркета, но с надписью: «Счастливой свободы!». Он искренне считал, что именно это и чувствует человек, которому больше не надо вставать в семь утра и идти измерять давление очередной сердечнице, которая уверяет, что у неё «всё хорошо, просто сердце как будто отплясывает краковяк с утра до вечера».

— Лидия Викторовна, ну наконец-то! Теперь только путешествия, концерты и выставки! — воскликнула Алёна, стажёрка, которая всегда говорила слишком громко и слишком уверенно, будто ей жизнь заранее пообещала, что всё будет хорошо.

— Да, надо нагуляться за все годы, — поддакнула заведующая, и все закивали, даже Саша с тортом.

А Лидия Викторовна улыбалась. Вежливо, тепло, даже немного благодарно. Но где-то там, в уголке души, эта улыбка звенела фальшивой ноткой, как чашка, которой не место в посудомоечной машине, но её туда всё равно запихнули. Потому что все, кто тут присутствовали, с уверенностью юности (а это штука не по паспорту, а по степени наивности) считали, что пенсия — это свобода. А для неё это было… подведение итогов.

Нет, ну правда. Свобода? Когда тебе шестьдесят два, у тебя давление скачет, колени предают тебя на лестнице, как самые ненадёжные союзники, и ты впервые за много лет осталась одна. Не «живу одна», а именно осталась . Вот уже совсем. Без работы, которая, как оказалось, заменила собой и личную жизнь, и хобби, и любое подобие увлечений. Без коллег, которые пусть и утомляли, но всё же были частью её дня. Без сына или дочери, которых никогда не было. Без внуков, которых тоже не будет. Даже без кота. Потому что на кошек и прочих пушистиков аллергия. Аллергия! Сорок лет среди порошков и мазей, с высшим фармацевтическим образованием, с умением вычислить поддельный рецепт по мельчайшей деталям —