Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

Я нервно ощупала свои уши. Они оставались непривычно острыми.

Может быть, мне стоит пойти не на пляж, а к Стене? Чтобы разобраться с тем, что со мной случилось?

Итак, вариантов немного. Либо я принимаю то, что сошла с ума и лечусь, либо не принимаю, и тогда что? Первый вариант мне все же показался более страшным, поэтому я уцепилась за второй. Надо понять, что со мной произошло. Неужели я превратилась в фейри? Это случилось из-за того, что я выпила зелье?

«Джин, ты собираешься на пляж? Я бы не рекомендовал тебе ходить к Стене. Не все фейри, знаешь ли, хорошие».

Я засмеялась.

«Не волнуйся, я вообще не считаю, что есть хорошие фейри».

«Тогда что ты задумала?».

Я положила в рюкзак бутылку с водой и сэндвичи. Теперь, когда я знала, что даже Рис не одобряет моей идеи пойти к Стене, мне было немного не по себе от того, что я собиралась это сделать.

Я закинула рюкзак на плечо и, выйдя во внутренний дворик, замерла.

Передо мной, на лужайке, возле недавно распустившихся калл, стоял вороной арабский мустанг. Его гладкая шерсть цвета обсидиана сияла на солнце. Он в упор смотрел на меня. Я не ошиблась бы, если бы сказала, что в его глазах плещется древняя тьма. Казалось, он был лишь сосудом для хаоса. Я невольно отпрянула. Конь заржал и встал на дыбы. В воздухе просвистела стрела.

Я, не успев задуматься о том, что делаю, мгновенно прыгнула вверх, заслонив собой мустанга от стрелы. Мое левое плечо взорвалось болью.

Я упала на землю, ударившись плечом, и закричала от сильнейшей боли, которую я когда-либо чувствовала. Со всех сторон нас с мустангом окружали фейри. Они взяли нас в кольцо. У коня расширились ноздри, словно он принюхивался, а потом лужайку озарила вспышка света. Теперь рядом со мной стоял не конь, а мужчина. Скорее всего, он тоже был фейри. Но все они почему-то отличались от меня. Их кожа была серого оттенка, а глаза и волосы — чернее ночи. Мужчина оказался красивым, и его кожа не была серой: строгие, завораживающие черты лица. Его величественная красота зачаровывала и пугала меня. Он, как и я, отличался от остальных.

Я осознала, что все это время, всхлипывая, и пытаясь не потерять сознание, лежу на лужайке перед домом, держась здоровой рукой за стрелу в плече.

Мужчина присел передо мной на корточки.

— Вихри Урда! — воскликнул он. — Я пришел сюда, чтобы забрать принадлежащее мне. Но уйду отсюда, приобретя вдвое больше.

Меня до дрожи напугали его слова. Всему этому, вероятно, было лишь одно объяснение: он пришел за шкатулкой, которую я унесла от Стены.

«Джин! Тебе больно? Что произошло?», — прорвался ко мне голос Риса и я ощутила его глубокий шок.

— Нужно вытащить рябиновую стрелу. Но она вошла слишком глубоко, здесь это делать неразумно и опасно, — мужчина, который ещё пару минут назад был конем, коснулся пальцами древка стрелы, и я начала хватать ртом воздух, из-за пронизывающей меня боли.

— Кроме того, ты спасла короля, — продолжил он. — По нашим законам это значит, что ты принадлежишь мне и должна стать моей женой.

Желтая дверь дома распахнулась и к нам выбежал шокированный Ной. Его не смутил круг гвардейцев, он устремился ко мне, расталкивая их локтями и игнорируя арбалеты. Гвардейцы держали на прицеле не Ноя, и