Эхо твоих мыслей - Селестина Даро

Мужчина опять принюхался.

— Одна кровь, — махнул он рукой на Ноя. — Я заберу твою сестру с собой. Если не оказать ей должную помощь, в скором времени она умрет. Я спасу ее жизнь, а затем она станет моей женой. Попрощайся с ней.

— Но как же наша мать? Она не сможет попрощаться с Имоджен? — я удивилась спокойствию голоса Ноя.

— Это, — мужчина опять коснулся древка стрелы, угодившей в меня, и я зашипела от новой волны боли, а из глаз потекли предательские слезы, — рябиновая стрела. Твоя сестра — фейри.

Мужчина, хотя, правильнее было называть его королем, заправил мне волосы за левое ухо.

До Ноя, кажется, наконец дошло, о чем он говорит.

— Ваши лекари ей не помогут. А время, меж тем, идет, пока мы здесь разговариваем. Иронично. Она бессмертная, но время ее жизни утекает прямо сейчас сквозь пальцы.

Бессмертная? Терпеть боль становилось все сложнее. Вокруг все кружилось и стало мутным, будто бы я видела все сквозь немытое стекло.

— Думаю, ты не станешь препятствовать моим дальнейшим действиям, человек. Ведь ты хочешь, чтобы твоя сестра выжила?

Мне внезапно подумалось, что я до сих пор не проснулась и вижу не иначе как кошмар. Может быть, я вовсе не просыпалась с тех пор, как отпила из флакона? Все происходящее теперь очень смахивало на бред.

Ной, спустя пару секунд кивнул в ответ, показывая, что не будет сопротивляться тому, чтобы эти фейри забрали меня с собой. Он нагнулся и поцеловал меня в щеку.

— Ты же знаешь, что это не навсегда, да? Мы найдем тебя, — прошептал он, и поток моих слез лишь усилился, потому что я понимала, что он лжет. Он прощался со мной, так, как мог и умел. То, что я раньше не слышала ничего о барьере, означало лишь одно — обратно оттуда никто не возвращался.

Кажется, король начал терять терпение, потому что его ноздри раздулись и он предупреждающе зашипел на Ноя. Ной быстро заморгал и отошел от меня.

— Где филактерий? — вновь присев ко мне, спросил король фейри.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Ной аккуратно поднял с земли мой рюкзак и протянул его королю.

— Возьмите его с собой, это ее вещи… Пожалуйста.

Если он называет филактерием шкатулку, то… я выразительно посмотрела на рюкзак сквозь слезы.

Король рывком разорвал молнию. Ной открыл рот, чтобы выразить протест против такого варварского отношения, и тут же закрыл его, увидев, как блеснули глаза фейри. Король вытащил из рюкзака шкатулку.

— Можем отправляться. Держитесь поблизости, вероятно, псы Фенриса бродят где-то тут.

Один из гвардейцев, отличавшийся от остальных особенно высоким ростом, поднял меня и взвалил себе на плечо, словно я была лишь мешком с картошкой. Я застонала.

Сквозь боль я ругала себя всеми скверными словами, которые приходили мне на ум. Зачем я только спасла этого фейри от стрелы? Я не собиралась так рано становиться чьей-либо женой. Вероятно, сегодня я совершила самый дурацкий поступок в моей жизни. К физической боли, от пронзившей меня стрелы, добавилась еще одна: душевная, с привкусом злости на себя. Теперь я была не уверена, хочу ли вообще жить. Несмотря на то, что я мало что успела увидеть в этом мире своими собственными глазами, я вовсе не хотела его потерять.

Король превратился в мустанга и понесся вперед с невероятной скоростью. Гвардейцы тоже бежали очень быстро. Явно быстрее, чем могли бы бежать даже тренированные