Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

— Господин Ёсихиро, — обратилась она к чужаку, — можете мне не верить, но ни к вам, ни к вашему поместью я не имею никакого отношения. Вообще к этому месту я не имею никакого отношения! Как здесь оказалась, не знаю, но хочу очень вернуться домой, в свой мир. Мне плевать на ваши секреты и желания. Может быть, уже отпустите меня? — Капитан говорила правду, однако ни одно движение врага не прошло мимо нее.

Второй сын клана не сдвинулся с места, но его взгляд стал еще более пристальным, почти исследовательским. Слова о «своем мире» прозвучали бы смешно, если бы не то, с каким спокойствием она их произнесла. В её голосе не было дрожи, которая обычно сопровождает безумцев или лжецов. Это была уверенность человека, который действительно знает что-то, чего не знает он.

— «Свой мир»? — Самурай медленно повторил эту фразу, пробуя её на вкус. — Ты либо слишком искусна в своих метафорах, либо твой разум окончательно помутился от удара. Но в обоих случаях это не дает тебе права на свободу. — Он сделал один медленный шаг вперед, сокращая дистанцию. Мужчина заметил, как она внутренне подобралась, как её центр тяжести сместился, готовясь к новому рывку или удару. Эта бдительность вызывала у него невольное уважение, хотя Ёсихиро никогда бы в этом не признался. — Ты говоришь, что тебе плевать на мои секреты, но ты пробралась в самое сердце моего дома и ударила моего человека. В законах клана Минамото это называется объявлением войны. — Воин резко сократил расстояние, оказавшись почти вплотную к ней, и его голос перешел в едва слышимый, но властный шепот: — Я не отпускаю тех, кто представляет загадку. Пока я не пойму, кто ты и откуда взялась, ты будешь принадлежать мне. И на этот раз никаких крыш и огородов. Он протянул руку, намереваясь захватить её за плечо и силой развернуть в сторону города, но в его движениях теперь было больше контроля и меньше ярости. Ёсихиро хотел изучить её, прежде чем сломать.

Ася инстинктивно сделала шаг назад, когда мимо нее пронеслась буквально выскочившая из темноты девушка. «Да это не спокойный город, а гонки по вертикали какие-то! — Пронеслось в голове морпеха. — И как тут спрятаться-то?!».

7

Встреча.

Полная луна, словно серебряное око древнего божества, зависла над горизонтом, заливая призрачным светом унылый пустырь на самой окраине города. Здесь, где кончались узкие мощеные улицы, и начинался дикий, заросший бурьяном и колючими кустами простор, царила своя, особенная тишина. Лишь шелест ветра в сухих травах и далекий лай собаки нарушали безмолвие, да изредка доносился приглушенный гул городской жизни — мерцание фонарей, призрачные тени крыш пагод.

Среди этого опустевшего пространства, укрывшегося за развалинами каких-то ветхих строений — возможно, заброшенного храма или старых амбаров, чьи остовы, похожие на скелеты, тянулись к небу — замерли две хрупкие фигуры.

Касуми настороженно смотрела на две новые фигуры, так неожиданно появившиеся в ее пространстве. Удар о плечо незнакомца заставляет Фукуи пошатнуться, но она успевает восстановить равновесие. Эти двое не вырядят как друзья. Наоборот. Воздух вокруг просто пропитан их противостоянием.

Ёсихиро мгновенно среагировал на вспышку движения. Его рука, только что тянувшаяся к Асе, замерла, а голова резко повернулась в сторону пролетевшей тени. Глаза мужчины сузились. Еще одна? В этом городе стало слишком много незваных гостей за один день. Он не стал гнаться за незнакомкой, понимая, что это может быть отвлекающим маневром, чтобы помочь его цели сбежать. Он остался стоять перед девушкой, создавая непреодолимую стену из своего тела. Его присутствие стало еще более подавляющим, а взгляд — тяжелым, как могильная плита.

— Твои «друзья» очень небрежны в своих перемещениях, — холодно заметил второй сын клана Минамото, даже не глядя в сторону новоприбывшей. — Или ты надеялась, что этот хаос станет твоим билетом на выход? Он снова перевел взгляд на морпеха, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на хищный интерес. Эта ситуация становилась слишком странной даже для него. — Ты либо центр какого-то заговора, либо самое большое невезение в моей жизни, — самурай медленно обхватил её за предплечье, на этот раз намертво, не давая ни единого шанса на рывок. — Хватит игр. Теперь ты пойдешь со мной добровольно, или я заставлю тебя забыть, как ходить. Ёсихиро потянул за собой девушку, одетую в мужскую перепачканную одежду, не оставляя места для дискуссий, его шаг был твердым и уверенным, ведущим обратно в глубины города.

— Что за шум? — Голос, раздавшийся из темноты, заставляет Касуми вздрогнуть, а Ёсихиро напрячься.

Араками, наблюдавший за этой сценой с легкой улыбкой, медленно выходит из тумана. Глаза второго сына вспыхивают при виде старшего брата. Между ними мгновенно пролетает искра такой ненависти, что воздух вокруг, кажется, становится густым и вязким. Эта «холодная война», в эпицентр которой забросила их судьба, о которой девушки даже не подозревали, разыгрывается прямо перед ними. Два брата — совершенно не похожие друг на друга.

Старший — Минамото Араками — наследник покойного даймё от законной жены, господин роскошного поместья и теневой лидер клана ниндзя. Светловолосый, с правильными аристократическими чертами лица. Он воплощение порока и изящества: обожает внимание, женщин и дорогие шелка.

Младший — Минамото Ёсихиро — сын покойного даймё от любимой женщины, признанный законным наследником перед смертью отца. Темноволосый, но не менее привлекательный, чем старший брат. Он лидер верных самураев, человек стальной воли и холодного рассудка. Ёсихиро, воплощающий честь и суровую дисциплину теперь делит власть со старшим братом на равных, что создает невидимое, но острое напряжение.

Их объединяет только пронзительная зелень глаз и черты, унаследованные от отца. Они, противостоя друг другу, правят своим домом как два абсолютных и жестоких божества с позиции абсолютного превосходства, не терпя возражений и слабости.

— О, какая удачная встреча, Ёси, — пропел Араками, его тон стал подчеркнуто вежливым, но в нем сквозило неприкрытое издевательство. — Посмотри-ка, моя маленькая беглянка сама прибежала в твои объятия. Какая ирония.

Ёсихиро переводит взгляд с брата на девушек, и в его глазах мелькает подозрение.

— Твои «игрушки» стали слишком шумными, брат, — отрезает первый сын. — Кто это? И почему она выглядят так, будто готова перегрызть кому-то глотку?

Ёсихиро не разжал хватки на запястье Аси, напротив, он сжал её сильнее, словно заявляя свои права на добычу. Его челюсть сжалась, а взгляд стал ещё более ледяным. Появление Араками превратило простую охоту в опасную политическую игру, и самурай ненавидел, когда его планы перечеркивали