Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

— Мои «игрушки»? — голос Ёсихиро прозвучал как скрежет стали о камень. — Ты путаешь свои привычки с моими, Ар. Эта женщина пробралась в мои покои и ударила моего человека. Она — моя проблема, и я решу её сам.

Он медленно развернул Асю к брату, но продолжал удерживать её за собой, используя как живой щит или заложника — в зависимости от того, какой ход сделает первый сын клана. В зеленых глазах Ёсихиро вспыхнуло подозрение. Если эта девушка действительно была «беглянкой» брата, значит, Араками пытался использовать её для шпионажа в его крыле.

— Если она твоя, то ты прислал мне крайне некомпетентного агента, — самурай бросил на Асю короткий, оценивающий взгляд, в котором читалось презрение. — Но если ты пытаешься переложить на меня ответственность за свою неудачу... Он сделал шаг навстречу брату, не отпуская девушку, и его голос стал опасно тихим: —...то ты ошибаешься. Я не забираю твой мусор. Но и не отдам его тебе просто так, пока не вырву из неё все ответы.

— Братья? — одновременно воскликнули Касуми и Ася. — А ты?! — Девушки переглянулись и поняли друг друга без слов.

Морпех без лишних слов вывернулась из захвата, в тот же момент Фукуи ударила Ёсихиро снизу вверху в нос. Ася же уже наносила удар Араками в затылок, добивая уколом в болевую точку под ухом. Не дожидаясь, пока братья придут в себя, девушки ринулись к краю города.

Синхронность действий двух девушек оказывается настолько неожиданной, что даже тренированные чувства братьев Минамото не успевают среагировать.

Удар Касуми в нос Ёсихиро звучит как хруст сухого дерева, заставляя того отшатнуться с глухим рыком, а в его глазах на мгновение вспыхнули искры. Однако самурай был не просто воином, а машиной, созданной для выживания. Даже с окровавленным лицом, второй сын среагировал мгновенно: он не стал пытаться поймать Асю, а резко отступил, уходя с линии атаки, и в одно движение выхватил короткий клинок, который всегда носил при себе.

— Демоны... — прохрипел он, сплевывая кровь на землю.

Рядом послышался глухой звук удара и сдавленный стон Араками, который, пропустил атаку морпеха в затылок, а точный, профессиональный тычок в болевую точку под затылком заставил первого сына на мгновение обмякнуть, теряя координацию. Его глаза расширились от шока — он никогда в жизни не ожидал, что кто-то осмелится ударить его в спину, да еще и так технично.

Пока братья были дезориентированы, девушки, словно две тени, сорвались с места. Они бежали, не оглядываясь, используя каждый выступ и каждый переулок, чтобы максимально удалиться от эпицентра этого семейного кошмара. Однако за их спинами, сквозь звон в ушах и приступы ярости, раздается голос Араками. Он больше не смеется. Его голос, теперь лишенный всякого изящества и переходящий в ледяной шепот, разносится по улице, несмотря на расстояние.

— Бегите... — слышится хриплый, вибрирующий от ярости голос первого сына клана Минамото. — Бегите как можно дальше. Я хочу, чтобы вы почувствовали вкус свободы перед тем, как я медленно, по одному пальцу, заберу её у вас.

Ёсихиро даже не посмотрел на старшего брата, слушая, как голос Араками наполняется безумием. Его собственный гнев был иного рода — не хаотичный, как у брата, а концентрированный, словно сталь, закаленная в огне. Он медленно выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони кровь из разбитой губы, и на его лице появилась жуткая ухмылка. Этот вкус железа во рту только сильнее пробудил в самурае охотника. Взгляд мужчины, теперь ставший по-настоящему свирепым, был прикован к удаляющимся силуэтам девушек. Его дисциплинированный мир только что взорвали две девчонки, которые посмели ударить практически главу клана и оставить в грязи.

— Пальцы... — тихо повторил Ёсихиро, и в его голосе послышалось неприкрытое презрение к методам брата. — Ты всегда был слишком склонен к дешевому театру, Ар.

— Такео! — Голос Ёсихиры разнесся по округе, подобно грому. — Перекрыть все выходы из города! Сжечь мосты, заблокировать рвы! Если они покинут стены — я лично прикажу казнить каждого стражника на посту! — Второй сын посмотрел на Араками, который пытался прийти в себя. В этом взгляде не было братской поддержки — только холодная ярость. — Кажется, твой «мусор» оказался куда опаснее, чем ты думал, брат. Теперь я уничтожу их обеих.

Ёсихиро не стал вызывать подмогу. Он хочет лично почувствовать, как эти «игрушку» будут умолять о пощаде после того, как мужчина сломает их гордость.

Второй сын клана медленно убрал клинок в ножны. Его взгляд был прикован к горизонту, где исчезли девушки. Самурай понимал: если Араками сейчас пойдет за ними в состоянии аффекта, он совершит ошибку. А ошибка — это возможность.

— Такео, — Ёсихиро не обернулся к своему шиноби, который уже стоял за его плечом, — забудь о периметре. Оставь стражу на воротах, чтобы они создавали видимость поиска. Мы пойдем по следу сами. Он бросил последний, полный ледяного превосходства взгляд на брата. — Пока ты будешь играть в палача, я найду их первым. И когда я это сделаю, они будут принадлежать мне, а не твоим фантазиям о пытках.

Самурай резко развернулся и исчез в тенях переулка, двигаясь с пугающей скоростью. Он больше не видел в Асе просто «загадку» или «инструмент». Теперь она была целью, которая посмела нанести ему удар. А в мире Ёсихиро Минамото за дерзость платили абсолютным подчинением или смертью.

Девушки бежали, не огладываясь, пока не достигли крепостной стены, задержавшись у препятствия.

— Ася.

— Касуми.

— Остальное, когда выберемся. — Морпех внимательно осматривалась, не пропуская ни оду деталь.

Высоко в небе, как холодный, безмолвный страж, висела полная луна, заливая серебряным светом крепостные стены города. Огромные, обветренные камни, столетиями впитывавшие солнце и дожди, теперь казались отполированными, поблескивая в тусклом свете. Тени от дозорных башен и зубчатых бойниц ложились длинными, призрачными полосами, растворяясь в глубоких расщелинах и потайных нишах.

Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь редким шорохом ночного ветра, что проносился над черепичными крышами домов, спящих внизу, или далёким криком ночной птицы, который лишь подчеркивал глубокое молчание. Город казался застывшим в хрустальной сфере, отгороженным от внешнего мира мощными стенами.

На одной из широких бойниц, затаившись в тени массивного камня, притаились две тонкие фигуры. Их кимоно были потрепаны и запылены, а волосы растрепаны от быстрого бега и борьбы. Холод проникал под тонкую ткань, но девушки не чувствовали его — страх и надежда смешивались в их крови, согревая сильнее любого одеяла.

Ася крепко сжимала руку Касуми, словно пытаясь передать ей часть своей несгибаемой воли. Её взгляд был прикован к городу, раскинувшемуся внизу. Крыши домов, покрытые темной