Проклятый медальон - Нина Георге

Затем она снова подумала о Джеральдине. Должно быть, та была совершенно беспомощна. И зла. Наверняка она создаст множество аномалий, и здесь, в книжном мире, люди непременно будут обсуждать эти загадочные события. Поэтому Ноле необходимо слушать людей, подслушивать их разговоры. Точно! Но где люди обмениваются сплетнями?

Нола поднялась на ноги.

– Спасибо, песик, – сказала она, – ты мне очень помог. А теперь извини, мне нужно пошпионить. Но это ради благого дела, обещаю.

Собака энергично завиляла хвостом.

– Пока! – сказала Нола, еще раз ласково потрепав пса за нос.

Воспрянув духом, Нола побежала по улице. Она услышала, как мужчина в жилете и фуражке разговаривает о погоде с женщиной через забор от него. Затем Нола на мгновение остановилась у открытого магазина, где продавались всевозможные инструменты и консервы. Некоторое время она следовала за каждым, кто вел какие-либо беседы. Но никто, казалось, не заметил ничего необычного и за все это время не рассказал ни о чем забавном. В основном люди сплетничали о других людях.

Дойдя до площади с большими зданиями, Нола заметила, что собака тихо и послушно следует за ней.

– Ты что, малыш, – ласково сказала она, – не хочешь домой?

Лохматик смирно сел перед ней и принялся возить хвостом по пыльной дороге.

– Смотри, я могу украсть тебе сосиску или что-нибудь еще съестное, но тогда тебе придется…

– МОШЕННИК! ПЛУТ! Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Дикие мужские выкрики заставили Нолу замолчать. За ними последовала отборная брань:

– Я отрублю этому шарлатану все пальцы, по одному!

– Держи его, он мой!

Здание, откуда доносилась ругань, было похоже на бар. Над входом – двустворчатой распашной дверью – было написано «САЛУН», и эту дверь яростно распахнули изнутри. Трое разъяренных мужчин вытащили наружу четвертого, в разноцветном клетчатом жилете под курткой. Он пытался вырваться, но против грубых кулаков шансов у него было немного.

– Послушайте же меня, я не жульничал! – кричал он в панике.

– Карточный шулер! – прорычал мужчина с багровым от гнева лицом. – Мы покончим с тобой раз и навсегда, Корам Картоверт. Давай привяжи этого жулика к столбу, да побыстрее!

Двое удальцов прижали свою жертву спиной к дверному косяку и начали связывать ему руки грубой веревкой, тем временем народ подтягивался из переулков и магазинов на площадь, чтобы понаблюдать за этим зрелищем.

Нола тоже с любопытством подошла ближе, стараясь никого не задеть.

– Скажите, добрые горожане и горожанки Санкт-Якобсбурга, – кичливо обратился один из удальцов к толпе, – что мы здесь делаем с шулерами, которые обдирают порядочных людей? А?

На мгновение воцарилась тишина.

Затем из толпы послышался осторожный вопрос:

– Вымазываем дегтем и вываливаем в перьях?

– Конечно! – крикнул краснолицый, и его друзья подхватили:

– Вымазываем дегтем и вываливаем в перьях!

– Добром это не кончится, – пробормотал один из зевак рядом с Нолой.

Нола не совсем понимала, что происходит, кто такой карточный шулер, и уж точно не представляла, что значит «вымазывать дегтем и вываливать в перьях». Но связанный человек выглядел вполне прилично, и ей стало его жаль.

– «Вымазываем дегтем и вываливаем в перьях»?.. В смысле? – спросил маленький мальчик у мамы, а Нола его услышала.

И принялась внимательно ждать ответа.

– Это очень суровое наказание, – быстро прошептала женщина. – С него снимут одежду и обмажут с головы до ног горячим дегтем. А потом посыплют перьями, которые прилипнут к дегтю. И если бедняга еще будет жив, его повезут по улице к реке.

– Можно мне посмотреть, мама? Пожалуйста!

– Ни в коем случае! – отрезала мать, оттаскивая за руку протестующего ребенка.

Поскольку все были озабочены тем, где достать смолу и перья, Нола воспользовалась случаем и подошла к Кораму Картоверту. Он повис на веревках, отчаянно качая головой.

– Боже милостивый, – простонал он, – ну и попал же я в историю…

Корам Картоверт немного напомнил Ноле Финна.

Ох, Финн…

Нола огляделась. Люди на площади не обращали внимания на осужденного – и на нее тем более. Они разговаривали, смеялись, шутили.

Нола решительно вытащила нож, который дала ей Бунтесса, и перерезала путы, стягивавшие Корама Картоверта.

Он замер. Не шевеля руками, украдкой огляделся по сторонам, ища взглядом своего освободителя, но, конечно же, никого не увидел.

– Не будь я Картоверт, – пробормотал он, – неужели это правда? Неужели какая-то высшая сила сжалилась надо мной?

Опустив голову, он осматривал площадь. Казалось, никто его не замечал. Он высвободил руки из веревок, медленно выпрямился и, настороженно оглядываясь, прокрался к переулку за зданием – и был таков.

Нола вложила нож в ножны и последовала за ним легкими и быстрыми шагами. Маленький бродяга послушно бежал за ней.

Когда Нола свернула в переулок, она услышала со стороны салуна сердитый голос:

– Эй, куда делся этот шулер?

– Черт его побери!

Раздался смех.

Нола мельком увидела, как Корам скрывается за углом, и поспешила за ним. Она считала, что этот карточный шулер ей кое-чем обязан. Чем именно, она не знала, но что-то внутри подсказывало ей не упускать из виду этого симпатичного жулика.

Последним, что она услышала с площади, были злобные пьяные крики: «Кто срезал путы с этого мошенника?!»

* * *

– Что, простите? Корама Картоверта не вымазали дегтем и не вываляли в перьях? – недоверчиво спросила Королева Книггс.

– Нет, – ответила Гвардиния Книггс, – кто-то освободил его, и Фергус, помощник шерифа, теперь стоит на площади с нелепым видом.

Королева беспокойно расхаживала кругами. Помощникус Книггс сначала, как обычно, следовал за ней, но потом остановился, почувствовав себя глупо, так как Королева постоянно обгоняла его.

– Воруют пироги, воруют обувь, – Королева Книггс всплеснула руками, – а теперь еще и шулеров освобождают. Что творят эти дети?

– То, что обычно творят все дети, – мягко ответила Гвардиния Книггс.

Королева Книггс наконец остановилась и уперла руки в боки.

– Нола должна найти Джеральдину, – размышляла она вслух, – Финн хочет ей помочь. Какой, скажите на милость, смысл по пути спасать какого-то жулика?

– Могу ли я заметить, – вмешался Помощникус, – что обмазывание дегтем и вываливание в перьях – довольно суровое, даже бесчеловечное наказание. Возможно, они просто пожалели его.

– Хм, – нахмурилась Королева Книггс. Ей не нравилось, когда Помощникус оказывался прав.

– Что должно было произойти с Корамом Картовертом дальше по сюжету? – проворчала она.

– Ничего, – ответила Гвардиния, пожав плечами. – Его должны были вымазать дегтем, вывалять в перьях, и на этом все. Всего лишь атмосферное описание быта прекрасного городка Санкт-Якобсбурга.

– Ну хорошо, – сдалась Королева, – тогда это не изменит историю.

– Только если Корам не отчебучит что-нибудь такое, что повлияет на драматургию и направит всю историю Квентина Тауроса в совершенно иное русло, – заметил Помощникус.