Война - Роман Г. Артемьев

— Конечно!

— Спасибо. Мэри! Возьми конверт у меня в белой шкатулке, и принеси в трапезную.

Торнтоны недоуменно переглянулись — служанка Анны на обеде не присутствовала, господам прислуживали только слуги баронского семейства.

— Ты с кем сейчас говорила? — осмелилась уточнить Элизабет.

— С Мэри, послала ей свой голос. Мой дар связан с воздухом, — пояснила Анна. — Воздух это, помимо прочего, вибрация, в том числе слышимый человеческим ухом звук. Поэтому я могу сказать фразу здесь, а на втором этаже мои слова услышат. Очень удобно.

— И много ты такого умеешь? — от любопытства у баронессы заблестели глаза.

— Пока не очень. Большая часть времени в Букеле ушла на то, чтобы понять, как контролировать милость, она ведь поначалу чуть ли не самостоятельно действовала. Если бы в университете не нашли старые записи с описанием похожей концепции, осваиваться пришлось бы намного дольше.

— Просто невероятно!

О том, что она таким же образом способна подслушивать чужие разговоры, Анна не сказала. Не идиоты, сами должны догадаться. Ну а если не догадаются, то ей же проще. Родню она любила, но доверяла только тёте и отсутствующему здесь дяде Эдварду, с младшим поколением Торнтонов душевная связь не сложилась. Может, потому, что люди другие, а может, из-за того, что тогда, перед казнью брата, поддержали меньше, чем могли бы.

Ответ Пау пришел на следующий день, что по меркам столицы, вернее, проживающей в ней высшей аристократии, означал серьёзную спешку. В обычной ситуации после получения весточки от человека, стоящего ниже в иерархии, следовал период ожидания, хотя бы два-три дня, и только потом отправителю возвращался отклик. Так что граф либо торопился, либо статус леди Стормсонг в его глазах возрос значительнее, чем она думала.

Аутрагел — не Букель, одаренных в нём меньше и в абсолютном выражении, и в процентном. Конечно, волшебники состояли в свитах знати, служили Серому курфюрсту на разных должностях, находились проездом в крупнейшем транспортном узле Северной Европы. Тем не менее, подавляющее большинство людей здесь чародейским зрением не владело, и опознать в Анне благословлённую духом не могло. Они просто не видели её пылающей ауры. Что, впрочем, совершенно не означает, будто горожане ничего не чувствовали. Когда девушка после обеда прошлась по улице, прохожие перед ней расступались, останавливались, смотрели ей вслед, и она была уверена, что дело не только во внешности. Инстинкты подсказывали людям, что перед ними не просто красивая дворянка, а некто иная, отличная от них на глубоком уровне, необычная и оттого опасная.

Пусть неодаренные не понимали и не могли в полной мере понять, кем являются вестники, про даруемые милостью духов возможности они слышали. Правды в тех слухах содержалось немного, но в данном конкретном случае она была неважна — для столичных жителей куда более важное значение имели социальные аспекты. Князь пригласил на личную аудиенцию? Пригласил. Маги событие между собой обсуждают, завидуют? Ещё как. В магической гильдии даже особое совещание по поводу леди состоялось, почтенные мэтры обсуждали, нельзя ли её к делу приспособить… По слухам, собираются предложить ей почетное членство и что-то ещё.

Словом, дом Торнтонов завалили приглашениями. Тетя Милдред сидела перед горой надушенных конвертов с видом человека, ошарашенного свалившимися на него перспективами. Анну желало видеть огромное число влиятельных лиц, её звали в дома, куда Торнтонам, простым баронам, попасть сложно или вовсе невозможно. Но в данном случае приглашение распространялось и на них.

— Потом, — отмахнулась племянница, когда тётя заговорила о том, кого обязательно следует навестить лично. — Сначала следует выяснить, чего от меня хочет Серый курфюрст. О, гляди! Домвиры на вечер зовут. Вот к кому я точно не пойду.

— Почему?

— Потому, что во время прошлого визита к ним меня пытались посадить в конце стола.

Тех, кто намеренно пытался оскорбить её во время прошлого пребывания в Аутрагеле, или просто отнесся с пренебрежением, Стормсонг прекрасно помнила.

— И откуда только узнали?

— Слухи разносятся быстро, — выдав банальность, пожала плечами тётя.

Среди писем нашлось несколько забавных. Матери и бабушки сватали сыновей, неизвестные авантюристы предлагали авантюры, обещая сказочную прибыль, какие-то одаренные напрашивались в ученики. Незнакомые священники хотели странного: одно послание на три четверти состояло из цитат священных текстов, Анна не поняла, о чем вообще в нём речь шла, второе призывало покаяться и уйти в затвор.

Зримым подтверждением изменившегося отношения к себе для девушки выступил визит к Пау. В прошлый раз до кабинета графа её провожал один из ординарцев; сейчас, прямо у кареты, рассыпался в любезностях молодой внук хозяина дома. На самом деле он, конечно, не внук, поколений между ними побольше, но всё равно прямой родственник, потомок. Этот момент Анна отметила и в дальнейшей беседе учла, хотя во время короткого путешествия по дому её внимание приковали элементы внутреннего устройства, в прошлый раз оставшиеся незамеченными. Тогда волшебница, несмотря на происхождение и тренировки, не обладала должной чувствительностью и не знала, на что смотреть. Теперь она набралась опыта, поэтому отмечала сигнальные барьеры, распознающие заклятья, скрытый в подвале накопитель, дремлющую мощь десятка боевых големов. Бегающие по дворцу кошечки вышли из рук умелого химеролога, точно так же, как и воркующие в голубятне милые птички.

О собственной безопасности Пау позаботился основательно.

Что любопытно — созданные ритуалами защитные системы дворца на Анну реагировали. В прошлый раз такого не было, или присмотр велся менее тщательно. Сейчас же возникало чувство, словно на неё смотрят десятки внимательных глаз. Вряд ли дело в том, что она стала сильнее, ведь на следующую ступень волшебница не перешла. Значит, виновата её новая природа. Дворец определил в гостье не совсем человека, и решил подстраховаться.

Провожаемая уважительными, в меру восхищенными взглядами сидевших в приёмной одарённых, Анна вошла в кабинет. При её появлении граф не только встал из кресла, он сделал несколько шагов ей навстречу и отвесил вежливый поклон.

— Позвольте выразить радость от нежданного счастья лицезреть вашу красоту, леди! Воистину, ваше присутствие освещает самые темные уголки сего дома!

— Ваши слова чрезвычайно лестны, ваша светлость. Поверьте, я тронута всей душой. И разрешите в ответ поблагодарить за скорость, с которой согласились принять меня — уверена, у вас множество иных дел, куда более важных.

— Нет ничего важнее, чем встреча с той, кто за неполные два года потрясла основы магического мира! — воскликнул Пау. — Во всяком случае, так говорит ваш уважаемый наставник, мэтр Штальбюль. Даже если он преувеличивает, гордясь достижениями ученицы,