Война - Роман Г. Артемьев

Остаток дня ушел на попытку разобраться с плюсами и минусами неожиданной перемены судьбы. Несомненным достоинством появления в соединённой армии станет всеевропейская известность, среди одаренных точно. В состав войска войдут представители всех государств, они не смогут не заметить Анну, и, вернувшись домой, расскажут о ней родственникам, соседям, вообще всем. Надо полагать, до Придии вести дойдут быстро, сэр Хали будет счастлив узнать, какую силу обрела его племянница. Если очень повезет, мерзавца удар хватит. Но! Раз уж она окажется в центре всеобщего внимания, отсидеться в стороне не получится. Придётся участвовать в боевых действиях, причем не формально, а выкладываясь на сто процентов. Не нужно объяснять, насколько это опасно.

Вторым достоинством являются знакомства среди наёмников. Вернее, среди людей войны, готовых продать свою шпагу. Тарраконцы отказывались наниматься к правителям, принявшим Очищение церкви; железнорукие служили только аристократам Регенсбургского союза и их союзникам; банды далматов ненавидели бромийцев и никогда не стояли с ними в одном строю. А вот гельветы или арвернцы служили тому, кто заплатит, их и называли наёмниками. Анне, когда она вернётся в Придию за родовыми ценностями, потребуется серьёзное вооруженное сопровождение, присматривать которое имеет смысл начинать уже сейчас.

Ещё… Нет больше ничего. Другие плюсы отсутствуют, остаются только минусы. Война со всеми её угрозами; общество могущественных одаренных, каждый из которых будет рассматривать её в качестве потенциальной матери своих детей или детей кого-то из своего рода; необходимость постоянно жить в напряжении, не зная, откуда придёт удар.

Остаток недели и следующие четыре дня прошли в привычном трудовом ритме. С нарочным прибыло письмо от князя, написанное любезным тоном приглашение прибыть к нему на аудиенцию с указанием точного срока и намеком перед тем зайти к Пау. Собственно, Анна так и собиралась поступить. Граф, формально её покровитель и советник, служил связующим звеном между ней и правителем, с ним обсуждались вещи, которые Альбрехт не мог сказать вассалу. Например, то, сколько домине Стормсонг заплатят за качественное выполнение обязательств — потому что князь прекрасно понимал, что не стоит сильную, обученную одаренную заставлять работать бесплатно. Даже если она, вроде как, обязана.

Сплетни разносятся стремительно, о приглашении стало известно мгновенно. Девушка буквально ощутила, как воздух наполнился эманациями зависти. Сильнее всего корежило, как ни странно, студенток факультета целителей — не всех, а двух конкретных личностей. Августа фон Альден и Зельда фон Гласхоф до появления Анны считались сильнейшими волшебницами из ныне учащихся, к ним относились, как к королевам. Стормсонг сначала потеснила их на пьедестале, затем, явившись в сиянии благословления иномировой сущности, скинула с него окончательно. Неудивительно, что они бесились. Половина всех грязных слухов, порочащих леди, исходила от них или от их окружения, даже декан целителей была вынуждена вызвать девушек на беседу и угрожать отчислением. Те притихли, но не успокоились.

К слову сказать, на седьмой ранг Анна всё-таки не перешла. Осталась на восьмом, на самой границе. Наставники утверждали, что, если она не сбавит темп занятий, месяца через два её можно будет поздравить с семеркой. Пройдёт ещё пара лет медленного роста, затем накопление энергии, прорыв на следующую ступень, перестройка тонкого тела — и становление полноценным мастером. Прекрасный результат для её возраста, возможно, лучший за последний век.

Кто сожалел — и гордился, хвастался близким знакомством с знаменитостью — о её отъезде, так это Франсуаза. При всей своей социальной хитрости, кузина была человеком простодушным. Она не скрывала, что ей нравится пользоваться близостью к Анне, извлекать из родства выгоду. В то же время, определенной черты она не переходила. Сдерживающими факторами служили брат и некая врожденная деликатность, позволявшая чувствовать, каких вещей делать нельзя. Ей потребовался всего один короткий разговор с Анной, чтобы понять, какие поступки та считает неприемлемыми, и не совершать их. Так что провожала она уезжающую из Букеля родственницу с кислым лицом, втайне надеясь на скорое возвращение той.

Сначала леди Стормсонг отправилась не в столицу, а на семейную виллу. Приглашение не содержало указания прибыть с особой поспешностью, оставляя на совесть получательницы способ и скорость езды, поэтому Анна имела полное право задержаться где-нибудь по пути. Черный Холм, в её представлении, был очень важен. Наследие предков не приносило особого дохода, зато не нуждалось в крупных вложениях и служило зримым подтверждением дворянского статуса. Потому что земля есть земля, без неё отношение к человеку слегка пренебрежительное, независимо от происхождения.

Проживавшие на вилле слуги, конечно же, знали о случившимся с их госпожой происшествии. Среди них не было одарённых, но смотрели они на неё с благоговением. Дело даже не в том, что семья Ральфа родилась и жила в Марке, впитала тамошние традиции, слышала сказания и легенды, в том числе древние, рассказывающие о говорящих с духами. Куда важнее, что Анна изменилась, в том числе — внешне.

Новая, частично духовная природа имела свои особенности. Например, она крайне чутко реагировала на пожелания хозяйки. Разум формировал нужную концепцию внешности, тонкое тело считывало её из подсознания, и отдавало приказ физической оболочке принять нужную форму. Хочется не болеть, быть полностью здоровым? Организм сам убирает накопившиеся мелкие ошибки, заставляет рассасываться лишний жир, укрепляет мышцы и сухожилия, выправляет зубы, удаляет родинки… Облик постепенно приближался к желаемому. Если бы Анна хотела стать драконом, возможно, у неё кожа покрылась бы чешуйками и отрос хвост (хотя на счет последнего целители выражали сомнения, всё же предел у изменчивости имеется), однако она, как и любая нормальная девушка, желала быть красивой. И она стала красивой. Белоснежная кожа и густые, блестящие, медового оттенка светлые волосы задерживали мужской взгляд, большие, выразительные серые глаза и изящной формы маленькие уши не позволяли его отвести. Кисти рук и стопы не уменьшились, сохранили прежний размер, но форма их изменилась, став визуально чуточку иной. Собственно, поменялись мелочи, где-то стало чуть меньше, где-то на крохотную долю миллиметра увеличился изгиб… Общее впечатление леди Стормсонг производила совершенно иное.

Грациозная. Дивная. Холодная.

В ней уже проступали черты некой отстраненности от мира, отличия от обычных людей. Какой облик она обретет, когда изменения закончится? Нет ответа.

Преображение шло медленно, постоянно контактировавшие с Анной люди его не замечали. Зато давно не видевшие госпожу слуги замерли, стоило той показаться из кареты. Так и стояли с разинутыми ртами, пока она не скрылась в доме в сопровождении многоопытного Ральфа. Тот видел в жизни всякое, оправился от шока быстро. Его не смутило даже смутно заметное сияние, окружавшее леди — на порядок окрепшее тонкое тело проявляло себя на