Война - Роман Г. Артемьев

ко мне, — со вздохом призналась Изольда. — Возомнил себя миннезингером, приходил с лютней петь баллады у моего дома. Я приказала служанке окатить его грязной водой из ведра, но он никак не уймётся.

Было хорошо сидеть в тесной полутемной комнатушке, попивая с подругами легкое винцо и обмениваясь простыми, незамысловатыми сплетнями. Девчонки не обсуждали политику (почти — всё-таки они происходили не из крестьянских семей, происхождение и образ жизни накладывали свой отпечаток), не спрашивали о планах (разве что мимоходом), не предлагали участвовать в очередном эксперименте или выучить ещё одно полезное заклинание, чтобы вместе поискать способ оптимизировать его. Они просто болтали, перемывая косточки знакомым. Из их болтовни Анна волей-неволей узнавала ходящие по университету слухи, весомая часть которых касалась её.

В основном, сводились они к трём вопросам: на что Стормсонг теперь способна, почему дух обратил на неё благосклонное внимание и чем вестница планирует заниматься. Слушая высказываемые насчет первого идеи, иногда хотелось закрыть уши руками — кажется, иные студенты путали её с Создателем или оппонентом оного. Во всяком случае, умей Анна половину того, что ей приписывали, уже правила бы Фризией. По второму пункту народ был един, сойдясь во мнении, что представительнице столь древнего рода магов наверняка известны какие-то секреты, темные и ужасные. Конечно, леди применила один из них! То есть в случайность никто не верил.

Дальнейшую судьбу Анне предрекали разнообразную. Голоса скептиков, напоминавших, что большинство вестников стараются держаться вдали от людского общества, тонули среди громких предположений о быстрой и высокой карьере. Студенты сомневались только, в какой именно области — при дворе, в магической гильдии, в Букеле? Некоторые указывали на воинские традиции Стормсонгов, другие размышляли, что ради перспектив можно и церковную конфессию сменить…

Завидовали ей? Разумеется. Ничто человеческое одаренным не чуждо, жажда успеха терзает их не слабее простых смертных. С точки зрения поспешного наблюдателя, Анна выглядела натуральной любимицей судьбы, с её высоким происхождением, магической силой выше среднего, богатством, а теперь ещё и обретя милость Царства. Умные помнили о казнённых отце и брате, но много ли умных, или хотя бы пытающихся рассуждать беспристрастно, среди дружно завидующей толпы?

— Если откровенно, я опасаюсь строить какие-то планы, — нахохотавшись, выслушав очередную версию своего будущего, призналась Анна. — Я собиралась года три сидеть в поместье, приводя его в порядок, не привлекая чужого внимания. И что? Получилось?

— Никто не мог предсказать, что ты получишь благословление. К тому же, согласись — едва ли какой-либо дух преподнесет тебе второй дар! — захихикала Франсуаза. — Так что можешь спокойно думать, с чем, или кем, связать судьбу!

Огромным усилием воли лицо леди осталось безмятежным. Да, история не помнит счастливчика, получившего дар дважды. Так ведь и человека, владеющего большим количеством новых, незнакомых, ценных для духов концепций, мир тоже прежде не видел. Анна много чего могла бы предложить духам. Коммунизм. Теория струн. Эволюция. Молчать о них она собиралась до последнего. Ей бы с одним даром разобраться, второй совсем ни к чему. Может, память себе стереть?

— Почему-то я давно не видела Монтрево, — справившись с чувствами, перевела Стормсонг разговор на более безопасную тему. — Такое чувство, словно он меня избегает.

Собравшаяся на посиделки небольшая компания мгновенно сделала стойку.

— Одно дело — ухаживать за понравившейся девушкой, пусть и старого рода, — сообщила очевидное Франсуаза. — И совсем другое — ухаживать за вестницей! А что? Он тебе всё-таки нравится? Ты же отвергала его знаки!

— Я хорошо к нему отношусь, но не более того. Романтического интереса нет. В мужья он не подходит из-за слабой энергетики. В общем, с моей стороны — чистое любопытство, ну и немного обидно. Мог бы, знаете ли, подойти и объясниться, а не ходить с кислым лицом, избегая встреч!

— Какая ты скучная! — надулась кузина.

— Я рациональная, — парировала Анна. — И наследница, мне род возрождать. А с кем, непонятно!

Девушки дружно пригорюнились.

— Да, мужа хорошего найти сложно…

Проблема была общей. Франсуазе жених не нравился, помолвка Эрны сорвалась, нового кандидата гордячка считала слабаком. Берте прочили в мужья старика, пока что родителей удалось уговорить не спешить, подождать до конца учебы. У Изольды жених погиб в последней войне.

— Так что с Монтрево?

— Он решил, что тебя недостоин, или что-то в этом духе, — отмахнулась Эрна. — Или история с Эгхольтом его напугала. Резко того Штальбюль выкинул!

— Сам виноват, — сказала Изольда. — Мало того, что волочился за студенткой, личной ученицей декана, так ещё и нахамил мэтру.

— Наглый тип, — дружно согласились с ней.

Услышать поток сомнительных комплиментов от профессора Анна не ожидала, поэтому поначалу растерялась. Затем сообщила Штальбюлю. Тот, по итогу разговора с молодым преподавателем, просто взял и вышвырнул того из университета. Никто из посвященных в скандал не понимал, на что Эгхольт вообще надеялся. Посчитал Анну дурой, готовой растаять от его неземной красоты?

Поговаривали, он всегда был со странностями.

— Забудь про Монтрево! — махнула рукой Франсуаза. — Тебе Боссельдаль корзину шоколада прислал, Хове пытался служанку подкупить, чтобы узнать, что тебе нравится, Раец толпу музыкантов нанял. Неужели никто не заинтересовал?

— Неа. Давай не будем про них, особенно про Раеца, — поморщилась Анна. — Хочешь знать, чем он сейчас занят?

— Чем?

— Выгляни в окошко и поверни голову налево. Шагов сто, на скамейке.

Эрна, конечно же, выглянула вместе с Франсуазой. Поначалу расстояние и наступившие сумерки мешали им смотреть, затем в ход пошла магия, и девушки разглядели, чем заняты молодые люди в укромном уголке между высоких стен кустов.

— Это… Это что⁈ — тихонько воскликнула Франсуаза. — Анна!

Эрна выразила мнение короче и проще:

— Фуу! Отвратительно!

— Что там, что? — заволновалась Берта.

Изольда встала, подошла поближе, попробовала присоединиться в заклятым подружкам. Увы, размеры окошка не позволяли выглядывать более, чем вдвоём.

— Раец целуется с Хирхаузеном, — мрачно просветила остальных фон Валь.

— Да ладно! — не поверила Изольда, в то время как милашка Берта резко покраснела, пискнула и прижала руки к лицу. — Прямо здесь?

— Там тупичок за густыми кустами, и скамейки стоят. Мы видим, потому что смотрим с высоты, — Эрна взглянула в последний раз, скривилась и отошла в сторонку. — Взгляните, если хотите.

Они, разумеется, хотели. Шутка ли! Настоящие мужеложцы, кто бы мог подумать!

За однополую связь казнили позорными способами, но, как и всегда,