Война - Роман Г. Артемьев

юношей и девушек из знатных семей Кольца, так что подтверждение получили на всей территории анклава почти одновременно. Интерес снова скакнул вверх, в поместье начали появляться те, кто хотел не поглазеть, а имел какую-то конкретную цель. Например, переселение. Одаренные ничуть не менее суеверны, чем простецы — вестники считались приносящими удачу, люди были готовы даже переплачивать за возможность жить на земле Анны.

У девушки в глазах темнело от бешенства, когда она понимала, какие возможности упускает. Оставалось надеяться, до весны она не только освоит полученные способности, но и разгребет социальные последствия нового статуса. В частности, успокоит аристократов в Аутрагеле, которые неизвестно, что себе надумают. Пока требований из столицы не приходило… Тогда она сможет вернуться в поместье и наконец-то полноценно заняться его обустройством.

Глава 2

Общежитие Дома земных искусств по части предоставляемых удобств почти не отличалось от приличной гостиницы, разве что пиршественного зала не имело. Кухню и баню можно было посетить, не покидая здания, выделяемый одному студенту блок состоял из трех маленьких, но полноценных комнат, в каждой из которых стояла мебель, а на стенах висели магические светильники. Неслыханная роскошь объяснялась просто — в общежитии селились дворяне, способные оплатить проживание. Студенты победнее искали жильё в городе.

Общаг, разумеется, имелось две, мужская и женская, точнее, «для благородных юношей и дев». Причем в девической недавно переделали вход, пристроив крытое крыльцо, где разместили пост охраны в лице почтенного возраста комендантши. Сделали это после громкого инцидента с участием возжелавшего любви и ласки студента, тот чуть не изнасиловал одну из проживавших в общаге дворянок. Все прекрасно понимали, что пожилая домина пылкого одаренного, случись повторение, не остановит, но ей и не требовалось вступать в драку — достаточно было позвать подмогу, и тогда из администрации примчались бы дежурные стражники. На первом этаже здания располагались общие помещения, кладовки и комнаты персонала, второй и третий этажи отдали на откуп постоялицам. Анне предоставили номер на третьем. Она сама попросила, чувствуя необъяснимое желание находиться ближе к небу.

Первым делом после заселения волшебница наложила на стены барьеры против подглядывания. Её аура светилась столь ярко, что одаренные различали сияние издалека, видели сквозь стены. И, соответственно, могли разглядеть, чем девушка занимается. Мало приятного в том, чтобы, сидя на горшке, понимать, что сейчас на тебя устремлены чужие глаза. Много глаз. Поэтому Анна обезопасила свои апартаменты всеми доступными ей способами, горько сожалея о невозможности обзавестись личной крепостью.

Приходившие в гости подруги новшество оценили.

— Почему я не додумалась сделать так же? — переживала Франсуаза. — Ритуал отторжения провела и на том успокоилась!

— Тебе, в общем-то, больше и не надо, — пожала плечами Анна.

— Ага, если бы! Эта сучка Цабай подкинула мне проклятую розу! Сквозь барьер она бы её не пронесла!

— Может, это была не она, — немедленно возразила Эрна фон Валь.

— А кто ещё!

«Да кто угодно» — улыбнувшись уголками губ, про себя подумала Стормсонг. В общаге она жила недавно, но уже поняла, что попала в натуральный гадючник. Юные, зачастую не вышедшие из подросткового возраста волшебницы вели себя, как натуральные ведьмы: насмерть ссорились из-за мелочей, проклинали друг друга, дрались, выдирали волосы соперницам и иными способами обеспечивали головной болью деканат. Ругань возникала по малейшему поводу. Во время словесных и не только потасовок девчонки за языком не следили — это в присутствии парней они строили из себя нежных овечек, а между собой сдерживаться не считали нужным.

С появлением Анны борьба за негласный титул королевы общаги естественным образом прекратилась, ей даже делать ничего не пришлось. Девки притихли, тем самым доказывая, что мозг у них всё-таки есть. Домина де Содрон, в основном разбиравшая конфликты, на Стормсонг едва ли не молилась. Сама леди редко пользовалась плодами своего статуса, потому как уходила рано, возвращалась поздно, отрубалась мгновенно. Такие дни, как сегодня, когда она могла посидеть с подругами, выпадали редко.

— Родители снова приглашают тебя в гости, — сообщила Франсуаза. — Приезжай в любое время!

Анна отрицательно покачала головой.

— Ты же понимаешь, что сейчас мне не до поездок. Разве что поместье навестить или в Аутрагел по княжескому зову съездить.

— Я им так и написала. Они понимают, приглашение сроков не имеет. А князь тебя вызывает?

— Пока нет.

— Ну да, ему сейчас не до магов, — с понимающим видом кивнула кузина. — Арверна же проливы перекрыла, говорят, война будет.

— Ничего мы не перекрывали, — возразила Изольда. Она сидела, задрав голову, завороженно рассматривая висящую в воздухе модель солнечной системы. Разноцветные ледяные шарики еле заметно скользили по орбитам вокруг светящегося желтым сгустка воздуха, отображая текущее положение планет и центрального светила. В стилизованном виде, разумеется. Неплохой светильник получился, по мнению создательницы. — Торгаши не хотят пошлины по-новому платить, плачутся, что слишком дорого выходит. Какая красота! Почему нам такого не показывали?

— Потому, что прошло всего сто лет с тех пор, как аристархова система была признана верной, — фыркнула фон Валь. — И то некоторые богословы отказываются её преподавать, утверждая, что раз она доказана магическими методами, то может быть наваждением.

— Старенькие они просто, им тяжело привыкнуть!

Кстати, да — долго жившие одаренные неохотно меняли привычки и часто возмущались, столкнувшись с переменами. Анна вспомнила, с каким негодованием мэтр Болен жаловался ей на некоего бромийца, переведшего на латынь сказки народов востока. Дескать, он, Болен, всю жизнь считал ослов символами мудрости и трудолюбия, так даже в геральдических справочниках записано. Но стоило какому-то писаке опубликовать байки дикарей, и мудрое животное, которое в них фигурировало, сразу превратилось в тупого и нелепого упрямца, сравнение с ним стало позорным, за него теперь на дуэль вызывают!

— Вообще, о чём-то подобном на астрономии говорили, — припомнила Франсуаза. — Просто не так наглядно. Когда фазы луны изучали и её влияние на масштабные иллюзии четвертых порядков.

— У теософов эту тему подробно разбирают, — пискнула Берта. Милашка-тихоня и прежде немного робела перед леди Стормсонг, теперь же и вовсе единственное, на что её хватало, это восторженно лупать глазами в присутствии кумира. — Луна ведь сильно влияет на людские души, примером чему безумцы и поэты, они в полнолуние пишут лучшие стихи!

— Если мы говорим о Грау, то поэт из него сомнительный!

— Он всё ещё ухаживает за Кюссер?

Девушки дружно захихикали.

— Нет, не за ней!

— Дурак прицепился