Сила любви - Керстин Гир

* * *

Даже оказавшись на улице, я всё никак не мог избавиться от злости, и это было сразу заметно, потому что идущие мне навстречу всячески старались обойти меня стороной. Но у этого состояния имелось неоспоримое преимущество – я мог очень быстро бегать. Может, нам повезло, но Жанна с Фарисом – или, возможно, только Жанна – за это время расправились с нападавшими в клювовидных масках и последовали за мной через люк. Может быть, ведьма из «Ломбарда эмоций» отправит их в зелёный дом с глазами и мы сможем вернуться к плану «А» – вместе отведём предсказательницу к порталу. Я сразу понял, какое здание имела в виду «ломбардщица»: глазастый дом был одним из самых приметных. Он находился через улицу отсюда, совсем рядом с тем местом, где я когда-то освободил Надима из огромного облака хаоса. Многочисленные глаза с фасада дома, казалось, принадлежали разным существам, которые смотрели, моргали и провожали тебя взглядом: одни с любопытством наблюдали за происходящим вокруг или даже подмигивали, другие были закрыты, казалось, что их владельцы спали.

Карл и мадам Мирабель, похоже, действительно направлялись туда: я мельком увидел их, прежде чем они исчезли за углом. И хотя они были уже далеко, я вдруг услышал, как Карл тяжело дышит, а предсказательница снова всхлипывает. Её слова прозвучали так же отчётливо, как если бы она стояла рядом со мной: «…Надо было предупредить его. В моём видении его сердце разбилось на тысячу осколков. И мир померк».

Ну что ж. Оставалось надеяться, что она говорит не обо мне. А если это так, то она действительно никудышная предсказательница, как утверждал Фарис.

Как и сверхзрение, моя аркадианская способность к сверхслуху проявлялась лишь изредка, обычно когда я в ней не нуждался. Но сейчас она пришлась как нельзя кстати, потому что я услышал не только зловещие слова гадалки: «…И золотоволосый ангел утонет в своей крови», но ещё и другие звуки, доносившиеся до меня со всех сторон, а среди них – голос Гектора.

– Мы расчистили все основные очаги хаоса, как могли, но на некоторых улицах они разрастаются быстрее, чем мы успеваем отреагировать, – проворчал он.

Я также узнал сдержанный голос, который ему ответил. Он принадлежал ректору Темис:

– Как люди должны поддерживать свои и без того жалкие способности к воображению, если вы наводите ужас на весь Город Теней и постоянно кого-то арестовываете? – спросила она так холодно, что я почти видел, как лицо Гектора скривилось от её слов. И я разделял его беспокойство. Что Темис делала здесь, в этом неприглядном районе? Что за важной персоной была эта мадам Мирабель, что президент Верховного Совета захотела лично присутствовать при её аресте? Вот они, наверное, будут выглядеть глупо, когда прибудут в дом гадалки и поймут, что её там нет.

Хотя искусственная ярость из пузырька подавляла другие эмоции, такие как страх и осторожность, у меня всё ещё оставалось достаточно здравого смысла, чтобы как можно быстрее начать искать укрытие. Надеюсь, Фарис тоже успел уйти – я не мог представить, что случится, если Гектор найдёт в Городе Теней ещё одного человека.

Никто не запрещал мне находиться в Городе Теней, но это грозило бы мне большими неприятностями, а впоследствии ещё пришлось бы объясняться, что я тут делал. Тем более что Гектор и так сидел у меня на хвосте.

А ректор Темис – ну, с ней я не виделся со времени нашей поездки в Лондон, точнее, с тех пор, как мне довелось взглянуть на одно из её лентиго. По крайней мере, на его часть, которая оказалась в точности похожа на одно из девяти осьминожьих плеч моего лентиго. Конечно, мне хотелось узнать, означает ли это, что Темис моя биологическая бабушка, но сейчас, вероятно, было не самое подходящее время спрашивать её об этом.

Испуг снова подавил мой сверхслух, и я нырнул в дверной проём, где мог хоть как-то спрятаться за огромной паутиной, в то время как Гектор и Темис проходили мимо всего в паре метров от меня. Моя «бабушка» была, как обычно, на высоких каблуках, с элегантно уложенными короткими волосами и нестареющим лицом, венчавшим её длинную шею. Она была красивой, но самой пугающей из всех, кого я когда-либо встречал, и не скажу, что мне уж очень нравилось быть с ней в родстве.

Их с Гектором сопровождали трое мужчин в облегающей чёрной униформе нексов и лохматый зверь, доходивший им до пояса. Когда я его увидел, остатки моей «ломбардской» ярости одним махом вытеснила абсолютная паника. Это был кровавый волк! Последняя встреча с одним из этих существ подарила мне титановые пластины в ноге. Я до сих пор помню жуткие глаза, которыми волк смотрел на меня. Они были такого же насыщенного жёлтого цвета, как и глаза Гектора. Ничто не ускользало от этих глаз.

Я невольно затаил дыхание. Теперь мне бы очень пригодился навык становиться невидимым, каким якобы недавно овладела Матильда. Что было вдвойне удивительно, ведь Гиацинт уже не раз говорил, что невидимость – это что-то вроде высшей дисциплины воображения, с которой часто не справляются даже старые и опытные аркадийцы. Что ж, на этот раз я снова потерпел неудачу, я даже не стал прозрачным. А ведь Темис и нексы находились всего в нескольких шагах от меня. Если бы они сейчас повернули головы в мою сторону…

– Долой тиранов! Свободу эльфам! – закричал кто-то во всю мощь своих лёгких, и все головы, включая волчью, обратились на другую сторону улицы. Крик доносился из одного из окон домов напротив, но никого не было видно. Вероятно, храбрец быстро пригнулся. Я молча поблагодарил его.

Гектор прорычал что-то нечленораздельное, затем они миновали вход в дом, где я прятался, и я вздохнул с облегчением. Убедившись, что опасности быть замеченным больше нет, я повернул в обратном направлении, чтобы догнать Карла и мадам Мирабель.

Но я потерял слишком много времени. Ещё до того, как показался зелёный дом с глазами, я понял, что кто-то опередил меня. И это были люди Морены, которые уже тащили Карла и мадам Мирабель по улице. Шесть клювовидных масок было сложно не заметить. Над нашими головами кружила целая стая торжествующих кровавых галок.

С неприятным чувством я провожал взглядом их отряд. Операция «Спасение гадалки» официально провалилась.

«4»

Матильда

Поле портала на мгновение замерцало, а затем снова стала видна лишь голая, казавшаяся непроницаемой