Город забытых легенд - Александра Royal

— Вот трус...

— Что?

— Ничего.

Бабушка наконец отпустила моё ухо. Я сразу потёрла его ладонью.

— Двадцать четыре года, — произнесла она с самым серьёзным видом.

Я кивнула.

— Красивая девушка.

Ещё один кивок.

— Учится в Америке. Работает.

— Да.

Она глубоко вздохнула.

— А ведёт себя так, словно ей шестнадцать.

Я театрально сложила ладони.

— Он всего лишь пригласил меня на танец.

— Сегодня танец, завтра свидание, послезавтра свадьба.

— Ба...

— Что "ба"?

Я улыбнулась шире.

— Ты сама меня так воспитала.

Она прищурилась.

— Это ещё как понимать?

— Очень просто.

Я взяла её под руку.

— Ты всегда говорила, что женщина должна знать себе цену. Самый добрый. Самый благородный. Самый сильный. Самый умный. Самый достойный. Только такой мужчина сможет покорить моё сердце.

Бабушка медленно закрыла глаза.

— Боже...

Она театрально подняла лицо к небу.

— Это же надо было самой воспитать такую привереду...

Я весело рассмеялась и крепко обняла её.

— Зато какую красавицу.

Она фыркнула, хотя уголки губ всё равно дрогнули в улыбке.

— Хитрая лиса.

— Орлица.

— Какая разница? Всё равно хитрая.

Я рассмеялась ещё громче, а она наконец обняла меня в ответ — крепко, по-домашнему, так, как умеют только бабушки. В тот миг я особенно ясно почувствовала: до вечернего полета оставалось всего несколько часов, и именно поэтому хотелось запомнить каждую секунду рядом с ней. — Пойдём домой, — сказала бабушка уже гораздо мягче, поправляя поля своей шляпы. — До вылета осталось всего ничего, а у тебя чемодан до сих пор открыт.

— Уже собрала почти всё.

— "Почти" — любимое слово тех, кто потом бегает по дому и ищет носки.

Я тихо рассмеялась.

Она привычно взяла меня под руку, и мы медленно двинулись по знакомой улице. Солнце поднялось ещё выше, окрашивая старые дома в тёплый медовый цвет. Из небольшой пекарни тянулся аромат свежего хлеба, сладких булочек с корицей и горячего шоколада. Хозяин, заметив нас, приветливо поднял руку.

— Уже улетаешь, Найели?

— Сегодня вечером.

— Тогда возвращайся поскорее.

— Обязательно.

Несколько шагов дальше пожилая женщина аккуратно раскладывала яркие ткани возле своей мастерской. Рядом две девочки примеряли разноцветные ленты для волос, смеясь так заразительно, что улыбка сама появилась на моём лице.

Для обычных прохожих всё выглядело привычно. Моему взгляду открывалось куда больше.

Под навесом цветочной лавки маленькая фейри осторожно расправляла лепестки белых лилий, касаясь их кончиками пальцев — и от каждого прикосновения цветы словно становились ярче. По крыше соседнего дома важно прохаживался огромный чёрный ворон. Стоило ему расправить крылья, как магическая аура на миг вспыхнула вокруг тяжёлым серебристым светом. Старый нагуаль заметил мой взгляд и слегка наклонил голову в знак приветствия. Я ответила таким же коротким кивком.

Дома здесь всегда казались ближе друг к другу. Словно каждый заботился о соседе. Наверное, именно поэтому этот район никогда не казался мне бедным. Да, здесь редко встретишь роскошные особняки или дорогие машины. Зато почти каждый знает имя человека, живущего через дорогу, а двери семейных лавок открываются раньше рассвета не ради прибыли — просто потому что кому-то обязательно понадобится свежий хлеб, молоко или простая человеческая помощь.

Мы свернули за угол.

Над знакомой зелёной вывеской тихо покачивался деревянный колокольчик. «Эррера».

Маленький семейный магазин, в котором прошло моё детство. Я задержалась на пороге — сколько раз за эти две недели я входила сюда? Десятки. И всё равно сердце каждый раз отзывалось одинаковым теплом.

Колокольчик мелодично звякнул. Внутри пахло кофе, сушёными травами, специями и свежим деревом.

— Вот и мои девочки! — донёсся голос дедушки.

Он выглянул из-за прилавка, снял очки и широко улыбнулся. Морщинки вокруг глаз сразу стали глубже.

— Mi águila...

"Моя орлица". Я подошла и крепко его обняла.

— Доброе утро, дедушка.

Его ладонь привычно легла мне на голову.

— Совсем взрослая стала...

— Каждый год одно и то же.

— Потому что каждый год ты становишься ещё красивее.

— Осторожнее, — тут же вмешалась бабушка, снимая шляпу. — Ещё немного, и девочка окончательно поверит, что принц обязан приехать на белом коне.

Я лукаво улыбнулась.

— А разве ты сама меня этому не учила?

Дедушка тихонько рассмеялся.

— Мария... спорить с нашей Найели бесполезно.

Бабушка лишь махнула рукой.

— Вот именно. Сама себе воспитала адвоката.

И впервые за всё утро мы рассмеялись втроём одновременно.

На несколько коротких мгновений время словно остановилось. Я поймала себя на мысли, что именно такие моменты потом вспоминаются чаще всего. Не праздники. Не дорогие подарки. А запах этого магазина, смех дедушки и бабушки и ощущение, что где бы ни оказался — этот дом всегда будет ждать тебя.

Моя комната почти не изменилась.

Те же светлые стены, фотографии на полках, книги, привезённые из Бостона, и огромное окно, из которого открывался вид на пёстрые крыши Густаво А. Мадеро. За две недели здесь снова поселилось ощущение дома — словно я никуда и не уезжала.

На кровати уже стоял раскрытый чемодан.

Я аккуратно сложила одежду, книги, несколько коробочек с местными сладостями, пакет ароматного чая, который подарил дедушка, и баночку домашнего варенья. Бабушка всё равно тайком поставила её в мои вещи, хотя прекрасно знала, что в Бостоне я берегу каждую свободную полку.

— Чтобы хоть иногда ела нормально, — сказала она перед этим таким тоном, будто спорить было бессмысленно.

Я только улыбнулась.

Когда всё оказалось внутри, я коснулась ладонью серебристой застёжки. По поверхности чемодана пробежали тонкие голубые руны. Он тихо дрогнул, начал уменьшаться прямо у меня на глазах и через несколько секунд превратился в маленький серебряный кулон в форме дорожного сундука.

Я подняла его двумя пальцами.

— Как же удобно...

Цепочка легко легла на шею, крошечный чемоданчик спрятался под воротом топа. Магические артефакты давно стали привычной частью жизни — особенно для тех, кто постоянно пересекал континенты.

Я ещё раз окинула взглядом комнату.

Пусто. Значит, ничего не забыла. По крайней мере, хотелось в это верить.

Внизу меня уже ждали. Бабушка обняла первой — так крепко, что я тихонько рассмеялась.

— Ба... задушишь.

— Потерпишь.

Я поцеловала её в щёку.

— Береги себя.

— Обязательно.

Дедушка обнял молча. Лишь привычно погладил меня по волосам.

— Дом всегда будет ждать тебя, моя орлица.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

— Я скоро вернусь.

— Мы знаем.

Он улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которая всегда придавала мне сил.

Я помахала им рукой и вышла во двор.

Вечернее солнце уже начинало золотить крыши домов. На улице по-прежнему кипела жизнь — кто-то закрывал магазин, дети гоняли мяч, из соседнего двора доносился смех, а над проводами лениво переговаривались мыши-нагуали, принявшие привычный человеческому