Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

деревьев. Красота какая! Маме бы тут очень понравилось, копалась бы в земле, сажала бы цветы. Сестры играли бы в прятки. На долю секунды я представляю себе папу, который подстригает лужайку, а вокруг разносится запах свежескошенной травы.

Стоп, Феникс. Ты только самой себе больнее делаешь. Отпусти их.

Горло перехватывает. Внезапно мне расхотелось быть здесь.

Вот жил бы Чань в роскошной квартире в небоскребе, а не на вилле с садом и забором! Слишком похоже на дом, где я выросла. Эта мысль колет меня, когда я ступаю на траву, и не отпускает, словно зацепившаяся за одежду колючая ветка ежевики.

Мозг переключается на вычисления, когда я рассматриваю двор. Красота вокруг превращается в последовательности уравнений, графиков, функций и алгоритмов, которые измеряют, картографируют и вычисляют каждое место и движение вокруг меня.

Двор становится чертежом с цифрами. Во-первых, я отмечаю общую площадь двора, затем разбиваю его на части, измеряя расстояние от точки А до точки Б. Лужайка, 4 складных стула и 1 стол – 100 футов[18] до террасы. Затем от теннисного корта до баскетбольного кольца – 40 футов. Деревянный купол с еще одной террасой, где стоят 2 больших зеленых растения, 4 цветка в горшках и 1 маленькая пальма. Теперь у каждого дерева есть номер.

Этот режим наблюдения люди не могут увидеть в моей голове. Похоже на постоянно играющее на заднем плане радио. Внутренний навигатор, направляющий каждое мое движение, – только вот его не отключить. Мозг вычисляет параметры комнаты, когда я в нее захожу. Действия – как взмахнуть рукой, как встать и как сесть. Я вижу не просто лица, а их симметрию. Закат – это не только прелестные оттенки оранжевого и розового на горизонте, но и паутина осей, вращений и временны́х зон. И лучше даже не спрашивайте меня про звезды!

Под ногой хрустит ветка, и я резко останавливаюсь. В деревянном куполе горит свет.

Мистер Чань туда не заходил. И сказал, никто не может пройти в эту часть дома. Но два маленьких фонаря, похожие на факелы, ярко горят, и внутри купола движется человеческий силуэт.

Получается, я тут все-таки не одна.

* * *

Мозг включает максимальную скорость, и числа летают вокруг меня искрами.

За пару секунд я вычисляю три возможных варианта отхода и три способа самозащиты с использованием цветочных горшков и садовых инструментов, однако числа настаивают: тень внутри купола не представляет опасности. Она всего лишь медленно бродит там, не обращая внимания на меня. Я беззвучно открываю дверь.

Внутри тоже сладко пахнет. В углу, на маленьком столике, стоят цветы в горшках. Орхидеи.

От бассейна поднимается пар. Влажность обволакивает со всех сторон подобно липкому одеялу, и все же при виде воды меня пробивает дрожь.

Над бассейном склонился какой-то парень и что-то там копошится. Он в серых штанах и без рубашки. Вполне его понимаю. Внутри просто сауна. Его спина и руки худы, сам он худощав, но мышцы явно сильные и подтянутые.

Занятый своими делами, парень не замечает меня, и я продолжаю тихонько наблюдать за ним. Он старше, но не намного – ему лет восемнадцать. Он работает в бассейне, а значит не может быть сыном Чаня. Должно быть, слуга. Вот только почему слуга все еще на работе в такой поздний час?

Парень ходит туда-сюда, добавляет химикаты в бассейн, вытаскивает разные инструменты, подкручивает вентили на какой-то штуке, похожей на водонагреватель. Он двигается легко, хорошо и точно управляя телом.

Узнаю эти движения. В Прэтте мужчины делали ставки в маджонге[19], картах и драках. «Азартные драки», как они говорили. Я повидала слишком много подобных состязаний, чтобы не заметить – с вероятностью 83 процента: этот парень умеет драться.

Через минуту он принимается собирать инструменты. Снимает с плетеного стула висевшую на нем футболку и надевает ее. Отступаю назад, ожидая, что парень уйдет, но он направляется к орхидеям. Его пальцы так нежно гладят лепестки, с таким явным наслаждением, что числа вокруг него меняются. Вспоминаю лилии в моей комнате.

Закончив, он поворачивается и подпрыгивает при виде моего лица – похожего на азиатское, но все же не китайского.

– Кто вы? Как вы сюда попали? – спрашивает он на чистом и почти безупречном английском. Его голос звучит низко, спокойно и уверенно. – Это частная собственность.

– Вообще-то, я здесь живу, – отвечаю я по-английски. Довольно нелепое заявление, ведь это моя первая ночь здесь, но лучше уж приврать, чем выдать информацию незнакомцу. – Если вы закончили с работой, то можете идти.

Сердце сжимается в груди. С чего бы работник, обслуживающий бассейн, заговорил со мной по-английски? И почему я отвечаю ему на английском?

Мы стоим, уставившись друг на друга, пока он не издает смешок.

– Не может быть, чтобы ты была новым сотрудником отца! – Парень оглядывает меня с головы до ног, задержавшись на синяке под глазом и непрезентабельной одежде. – Она только завтра приезжает.

Выдыхаю с облегчением. Так он сын Чаня!

– Планы изменились. Да, ты не ошибся. – Звук моего голоса, запинающегося на английских словах, снова заставляет меня почувствовать себя слишком юной и незначительной.

– Ха! – Он так и не сводит с меня глаз. – Я ожидал кого-то с седыми волосами и в очках, а не… – на его лице появляется забавная ухмылка, – тебя.

Я встречаю его взгляд в упор, и в щеки ударяет румянец. Перехожу на китайский и чувствую себя более уверенно, ведь теперь говорит Феникс.

– Чань ицзин хуэйцзя лэ[20], – сообщаю я. – Он сказал мне, я тут одна.

– Извини, если напугал тебя в твой первый вечер здесь. Меня зовут Кай. – Он отвечает по-английски, игнорируя мою уловку переключиться на его язык. – Мастер по ремонту был занят, поэтому я починил водонагреватель, заменил лампочки, проверил газ. В общем, бездарно трачу время на низкооплачиваемую работу. Отец терпеть не может, когда я занимаюсь физическим трудом. – Он ухмыляется, но, несмотря на шуточки, смотрит на меня очень пристально. Оценивает. Мало кто смотрел на меня столь проницательным взглядом.

Этот парень совсем не такой, каким я представляла себе сына Чаня. У меня он вызывает недоверие, хоть я и уяснила на собственном опыте: наклеивать ярлыки на людей может быть смертельно опасно.

В чертах его лица нет и следа отцовских генов. Должно быть, он пошел в мать, и тем не менее мне кажется, будто я его уже где-то видела. У него большие круглые темные глаза, и нежный взгляд. Энергичная линия подбородка хорошо сочетается с широкими плечами. Взлохмаченные черные волосы падают на глаза.

Я вижу поток чисел, указывающих на каждый изъян и отсутствие симметрии,