Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть III - Вел Павлов

— Ты… ты… сумасшедший… Ликовать… тебе осталось… недолго…

Грохочущий смех внезапно усилился и Гатаг ощутил как на горле сомкнулись лапа Аббадона.

— И КТО⁈ КТО СМОЖЕТ ХОТЬ ЧТО-ТО ПРОТИВОПОСТАВИТЬ ТАКОЙ СИЛЕ⁈ АРХИДЕМОНЫ⁈ ОБЕРЕГИ? ИЛИ ЖЕ ХРАНИТЕЛИ⁈ ОНИ ВСЕ ФИГУРЫ НА ИХ ШАХМАТНОЙ ДОСКЕ! ВЛАДЫКИ ИНФЕРНО В ИХ ГЛАЗАХ ОБЫЧНЫЕ ПЕШКИ! БОГИ ЦЕНЯТСЯ НЕ ВЫШЕ КОНЕЙ! А ХВАЛЁННЫЕ ХРАНИТЕЛИ ХОРОШО ЕСЛИ ДОТЯНУТ ДО ЛАДЬИ!

Пальцы Аббадона сжались сильнее, но Гатаг, собрав воедино остатки сили воли, обнажил зубы в окровавленной усмешке и едва слышно прохрипел:

— Тогда… тогда… кем стал… ты?

— Я ферзь! — надменно заключил Аббадон. — Я ферзь в этой игре! Архидемоны склонятся предо мной! Обереги будут служить! А хранители и их миры падут! Я буду властителем не только Вечного Ристалища, но и всех соседних мирозданий.

Однако теперь пришла пора смеяться Гатагу. И кто был знал, чего на самом деле ему стоил такой смех.

— Ты… ты… вконец… обезумел… — сквозь хриплый хохот выдал демон. — Ты… пожертвовал собственным народом… Собственными легионерами… И ради… чего? Чтобы служить… им? Так какой же из тебя… ферзь? Ты… мусор в их глазах… Обычный… пёс… Тебя используют… а ты не желаешь этого видеть…

— Ах! Так вот оно что. Вот, в чем дело… — осклабился холодно Разрушитель, а голос стал гораздо тише. — Ты испугался. Испугался того, что грядет. Я знал, что ты тряпка. Всегда знал. С момента твоего рождения я понимал, что ты просто расходный материал. Гарону ты в подмётки не годился. Ни тогда, ни сейчас.

— Рано или поздно, но ты… падешь, — со слабой улыбкой парировал Гатаг, а сили почти покинули его. — Буду… буду ждать тебя… на том… свете…

Аббадон медленно разжал лапу, отчего Гатаг рухнул на холодный пол тронного зала, жадно глотая ртом воздух. Однако в такой передышке не имелось даже капли милосердия. Разрушителю просто захотелось, чтобы его отпрыск пожалел, как о содеянном, так и о сказанном.

— Ты по-прежнему цепляешься за детские сказки своей мамаши о справедливости в мире демонов, — протянул довольно Аббадон, обходя распростёртое тело сына по кругу. — Падёшь… мусор… пёс… — передразнил с издёвкой он, с наслаждением растягивая каждый слог. — Даже сейчас ты не видишь всей картины в целом. Ты смотришь на шахматную доску и видишь только фигуры. А я же знаком с игроком. Я вижу тех, кто дёргает за нити.

Гатаг приподнялся на дрожащих руках, позвякивая кандалами, и взглянул на отца снизу-вверх. Во взгляде молодого демона не было ни страха, ни покорности, ни мольбы. Лишь упрямая и изломанная гордость, которая отказывалась погибать.

— Красиво… стелешь, — просипел с весельем он и кровь снова хлынула из разорванного горла. — Словно сам в это веришь. Но знаешь, в чём твоя… главная ошибка? Ты считаешь, что можешь переиграть тех… кто стоит за кулисами. Думаешь… что умнее остальных. А они… они просто смеются над тобой. Ты… инструмент. Расходный… материал. Как и все мы. Как и наш народ, как те легионеры, которых ты принес в жертву, собственной алчности, чтобы возыметь нынешнюю силу. Ты… не ферзь. Ты даже… не пешка. Ты просто… искра. Жалкая искра… которую зажгли, чтобы осветить… путь. А когда догоришь… никто и не вспомнит твоего проклятого… имени. И я… я буду первым… кто его забудет…

Аббадон замер. Его массивная фигура на мгновение будто потеряла всю чудовищную уверенность, но мимолётная тень сомнения оказалась тут же подавлена вспыхнувшим гневом.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул озлобленно Разрушитель, отчего стены тронного зала задрожали. — Я ЗНАЛ, ЧТО ВОСПИТАНИЕ ТВОЕЙ МАТЕРИ ВЫЙДЕТ МНЕ БОКОМ! НЕ ЗРЯ ОТ НЕЁ ИЗБАВИЛСЯ!

Из-за слов Аббадона у Гатага что-то дрогнуло в душе. Ползая на коленях, он кое-как сумел откинуться назад и опереться спиной на стену. Взгляд его прояснился и почти сразу парень сумел полностью рассмотреть отца с ног до головы. И осталось там от прежнего Аббадона ровным счетом ничего. Сейчас перед собой он видел какую-то грязно-кровавую тушу с беспредельной мощью. И глядя на такого отца, юный Разрушитель широко осклабился. Так широко, как только сумел.

— Ты… сдохнешь… Я буду молится Сущему и Пламени Возмездия… чтобы… чтобы ты сдох… как можно скорее…

— И по чьей же вине я сдохну? — громко рассмеялся Аббадон, присаживаясь перед сыном на корточки и схватив того за окровавленные волосы, с силой приподнял тело Гатага. — Кто меня прикончит? Сука Марагна? Или наш добродетель Зархон⁈ А-а-а-а-а! Так вот всё как произошло! — быстро догадался архидемон. — Ты убежал к соплячке Искриде. Хотел заручиться поддержкой того дерзкого щенка Ваерса! Но знаешь, что самое интересное? — разрушитель чуть подался вперед, а его зубастая пасть, из которой несло смрадом крови и плоти, расширились до предела. — Мне уже самому нетерпится с ним встретится. Я не боюсь ни его, ни его папашу! Мелкий выродок мне за всё заплатит! За все унижения, что нанёс ранее! Но для начала я погляжу, как он справиться с оберегами и…

Вот только свою пылкую и напыщенную речь владыка Разрушения не сумел довести до конца. Своды тронного зала внезапно содрогнулись, а чей-то холодный и величественный голос ознаменовал о начале конца:

— Аббадон, пора…

* * *

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.

28 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.

Тот самый день.

04−00…

Портальная площадка.

— М-р-р-р-р…– Грация встречала нашу троицу тихим урчанием. Грустным урчанием. — М-рр…

Светать только начало, но мне практически с первого взгляда стало понятно, кто именно отправляется на Вечное Ристалище. Разница между собравшимися явила себя моментально. Её невозможно было не заметить. Все, кто шел со мной экипировались, как и подобает воинам и воительницам. Да и класс их защитного снаряжения в прямом смысле можно назвать запредельным. Боюсь, не ниже уровня реликвий Ушедший Эпох.

Рамас, Серинити, Илай, Эйсон и Фи с Искридой в любом случае шли со мной, но группа Зеантара не могла не удивлять. Мощь отряда хранителя Земли нельзя недооценивать, а если кто-то осмеливаться на подобное, то быстро пожалеет.

Во главе стояла троица хранителей и основная ударная мощь — Лазарев, Аллейда и Паллад. Чуть рядом находился отряд своеобразной поддержки из одних женщин — Бээаллинарэ, Валери и Мелисандра. Заключительными же среди всех оказался второй ударный отряд