Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

— Они стреляли в тебя? — спросил он, посмотрев на меня серьезно. Мой канцелярский тон ему явно не очень нравился, но я общался строго в рамках регламента, так что предъявить он мне за это ничего не мог.

— Один из них открыл огонь практически одновременно со мной, — пожал плечами я. — Выстрелил в мою сторону из длинноствольного дробовика, попал в машину, за которой я укрывался. Как видите, угроза жизни офицера была более чем явной, — я указал рукой в сторону «Шевроле» с отверстием от попадания в переднем крыле.

Сержант кивнул, кажется, соглашаясь с моими доводами, отметил что-то в протоколе и спросил:

— Сколько выстрелов произвел и куда?

Это был простой вопрос — скоротечный бой был еще свеж в памяти.

— Шесть. Один в голову первому нападавшему, три в корпус второму, и один в корпус и один в голову третьему.

Сержант нахмурился.

— Я насчитал шесть попаданий на телах и нашел столько же пистолетных гильз. Ты выстрелил шесть раз в перестрелке с тремя явными вооруженными противниками и как минимум одним предполагаемым, и все шесть раз попал?

— Так точно, сэр, — просто ответил я. Про себя подумал, что с такой позиции и расстояния эта стрельба больше напоминала тир, чем бой, но вслух этого, естественно, не сказал.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, после чего просто спросил:

— Вьетнам?

На самом деле для этой войны Соко был слишком молод — ему и восемнадцати не было, когда Америка вывела из Вьетнама свой контингент. Но думаю, что события последних недель накинули на мое лицо не один лишний год, так что ошибиться было вполне возможно.

— Гренада, — ответил я.

Он лишь молча кивнул, после чего отвернулся, продолжив заполнять документ.

— Сколько преступников скрылось? — спросил он через пару минут молчания.

— Не могу знать, — пожал я плечами. — Но я бы предположил, что один — водитель, который ждал их возвращения. Я оценил риски и принял решение не открывать огонь по транспорту из-за риска рикошета и недостаточной видимости. Поэтому просто передал номер машины диспетчеру.

Дэниелс снова сделал пометку, а я добавил:

— Они произвели как минимум один выстрел в помещении ювелирного магазина, после чего перемещались по улице с оружием наизготовку. Они были опасны для случайных прохожих, и я предотвратил вероятные жертвы среди гражданских.

Дэниелс посмотрел мне в глаза долгим взглядом, после чего дописал несколько слов в документ. Достал пакет для улик с моей Береттой, подписал его. Вообще-то, он должен был сделать это сразу же, но я не стал ничего говорить — мне подобные мелкие нарушения регламента ничем не вредили.

— Думаю, я скоро закончу, — сказал он. — Можешь подождать меня в моей машине. От работы на месте происшествия ты, разумеется, отстранен. Я подвезу тебя до участка, там напишешь рапорт и узнаешь предварительное решение по твоему случаю.

Я кивнул:

— Спасибо, сэр.

Я уселся в машину сержанта. Чисто технически я уже и сам мог идти в участок — меня никто не задерживал, хотя регламент и требовал изъять мой пистолет. Но сержант предложил подвезти меня, и я не собирался отказываться. К тому же сейчас мы находились в одной из самых удаленных от участка точек моего района, так что, подозреваю, путь пешком у меня займет столько же, сколько путь на машине с учетом ожидания. Так зачем бить ноги?

Минут через десять на место подъехали мои коллеги — детективы из отдела грабежей. Я вгляделся в их лица, но ничего о них не вспомнил — да, видел в кабинете, но ни я, ни Соко раньше с этими двумя лично не общались. Так что я решил не выходить, чтобы поздороваться. Лишь вежливо кивнул им после того, как Дэниелс указал кивком в сторону машины, где я сидел, и эти двое обернулись посмотреть.

Вскоре приехал коронер, а сержант передал детективам несколько листов бумаги и направился к машине. Больше ему тут было делать нечего — с остальным будут разбираться детективы, а помогать им — рядовые инспекторы. Подозреваю, что он вообще сюда прибыл по большей части из-за того, что я сообщил о стрельбе с участием офицера. Хотя возможно, что и просто был где-то поблизости, вот его и направили в подкрепление. Ограбление все-таки, не абы что.

Дэниелс подбросил меня до парковки участка. Мы вместе вошли внутрь, после чего попрощались, в целом довольные друг другом. Он направился докладывать о случившемся своему начальству, а я — своему.

Сержант Макферсон, которого я застал в кабинете для брифингов, слушал меня, не перебивая. Даже уточняющих вопросов не задавал. А когда я закончил, с силой провел рукой по лицу и простонал:

— Соко, ну твою мать… Я, кажется, начинаю понимать, за что тебя ко мне сослали. Ты еще месяца не работаешь, а у меня от тебя уже геморрой размером с гроздь винограда.

Я хотел было возразить, но он жестом остановил меня.

— Да знаю я, что ты все сделал правильно, и вообще ты, по большому счету, герой — предотвратил ограбление, один отбился от четверых вооруженных преступников…

Я не стал его поправлять, но чисто технически я от них не отбился — я на них напал. Но озвучивать этого уж точно не стоило.

— Но это, черт возьми, не отменяет того, что мне теперь из-за этого происшествия отчитываться перед лейтенантом, а потом полдня писать бумажки, чтобы после разбирательства тебя признали героем, а не поехавшим маньяком…

Макферсон был резким мужиком, даже слишком резким для полиции — вообще за словом в карман не лез, и на этику служебного общения он клал служебную же дубинку. Но при этом он прямо говорил все, что думал — и это чертовски подкупало. К тому же после того, как он посмотрел на мою службу, у него, кажется, окончательно пропали предрассудки относительно меня.

Он тяжело вздохнул и спросил:

— Как рапорт о таких инцидентах писать знаешь?

— Конечно, — пожал плечами я.

— Конечно? — прищурился Макферсон. — То есть ты уже не в первый раз походя захреначил троих человек?

— Никак нет, — ответил я. — В прошлый раз только двоих — третий испугался и сдался.

Он посмотрел на меня, нарочито подняв брови, после чего обреченно выдохнул:

— Просто, блин, охренительно. Иди, пиши рапорт. И постарайся больше никого не пристрелить до конца смены.

— Так у меня пистолет изъяли, — не выдержал я и отшутился в ответ.

— Слава Богу! — сказал Макферсон, вставая и выходя из кабинета.

Я усмехнулся. Кажется, он и правда не такой