Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Его голова уже в прицеле. Жму на спуск — быстро, но плавно. Рукоять пистолета толкает в ладонь, выстрел звучит словно сквозь вату, заглушаемый стучащим в ушах пульсом.

Грабитель начинает заваливаться набок, так и не успев повернуться, а я уже перевожу прицел — сразу на замыкающего, у него ружье в руках, и он уже разворачивается в мою сторону.

Тело реагирует само. Пистолет трижды толкается в ладонь, и три пули попадают в корпус. Оглушительно бухает дробовик, но сноп дроби уходит куда-то в переднюю часть внедорожника — это не в меня, это предсмертная судорога заставила преступника дернуть спуск. Грабитель валится на асфальт, а мои руки уже переводят ствол на третьего — тот бросил мешки, повернулся в мою сторону, перехватил дробовик двумя руками и теперь шарит по оружию пальцами, отчаянно пытаясь нащупать предохранитель.

Но я не дам ему такой возможности. Первый выстрел — в торс. Ствол чуть подбрасывает вверх, но тело Соко останавливает его движение ровно там, где нужно. Второй практически сразу после первого — и голова преступника рывком запрокидывается назад, а тело падает навзничь, роняя дробовик себе под ноги.

И в этот момент фургон, свистя резиной, срывается с места. Но стрелять по нему со своей позиции я уже не могу — мешает внедорожник, за которым я только что прятался. Бросив быстрый взгляд на трех грабителей, не подающих признаков жизни, я делаю два длинных шага, обходя «Блейзер» слева и выходя на проезжую часть. Снова вскидываю пистолет, но понимаю, что стрелять некуда — передо мной только сплошные задние двери, в которых нет даже стекол, а шины скрыты низко свисающими элементами кузова.

Навожу прицел на место, где должно быть колесо — можно попробовать выстрелить вслепую и пробить покрышку. Но замираю на мгновение и все же не решаюсь спустить курок — цель скрыта за мощным хромированным бампером старого фургона и металлом кузова. Тупоносый пистолетный калибр с такого расстояния вряд ли пробьет, а вот отрикошетить может. Слишком опасно, на дороге совсем рядом есть машины гражданских.

Еще раз бросаю взгляд на номер, накрепко запоминая цифры, прежде чем фургон окажется слишком далеко. И в то же время понимаю, что это вряд ли как-то поможет — раз номера не сняли, значит, машина наверняка угнанная, и ее бросят в ближайшей подворотне.

Быстро обхожу джип с другой стороны, еще раз проверяя грабителей, по которым только что отстрелялся. Если один из них притворяется — то сейчас самое время подняться. Но нет — ни единого движения. Кажется, это все.

И вместе с этим осознанием на меня внезапно обрушились все звуки окружающего мира — рев двигателей машин, крики прохожих, тихий звон в ушах, переходящий в писк — напоминание о недавней стрельбе. Адреналин схлынул, и пистолет в руке вдруг показался мне очень тяжелым. Тем не менее я продолжил держать его, а левой рукой выжал тангенту рации.

— Диспетчер, это 12-Адам-34. Стрельба с участием офицера. Норманди, ювелирный. Трое подозреваемых нейтрализованы, как минимум один скрылся. Черный фургон, возможно «Форд» или «Шевроле». Номер машины 2XJR458, движется на юг по Норманди. Нужны дополнительные машины для преследования, код три. На месте требуется скорая и коронер.

— Принято, 12-Адам-34. Пострадавшие среди офицеров или гражданских есть?

Я быстро огляделся — улица была пуста, как и в начале стрельбы. В переднем крыле «Шевроле», за которым я прятался, зияло отверстие размером с половину кулака — вот куда пришелся тот выстрел из дробовика. Значит, зацепить никого не могло.

— Нет, только подозреваемые. Все нейтрализованы и лежат без движения.

— Принято, 12-Адам-34, ожидайте.

Я убрал руку от микрофона и подошел ближе к лежащим на земле преступникам, на всякий случай продолжая целиться в их сторону.

Но, кажется, необходимости в этом уже не было. Первый преступник лежал на боку, из-под его головы текла кровь, а примерно между виском и левой бровью в балаклаве отчетливо проглядывалось входное отверстие.

Второй лежал на спине, глядя в небо невидящим взглядом. У него отверстие от пули оказалось по центру лба. Балаклавы были тонкими, синтетическими, поэтому следы попаданий на них были отчетливо видны. На настоящих шерстяных лыжных масках это бы выглядело иначе.

Третий лежал в неестественной позе — практически на спине, но при этом ноги были повернуты чуть согнутыми коленями вправо, из-за чего его странно скособочило. Левая рука была согнута под неестественным углом — кажется, одна из пуль попала в локоть. Он был самым крупным из троицы — отчасти поэтому я так легко попал ему в корпус сразу тремя выстрелами.

Кровь на черных водолазках выделялась только тем, что влажно поблескивала на солнце, густо пропитывая ткань. На темной синтетике ее настоящий цвет был почти неразличим. А вот на асфальте уже начали растекаться лужи, постепенно становящиеся все больше и больше. Я смотрел на эту картину несколько секунд, как завороженный. Нет, меня не пугали трупы — к их виду я давно привык. Просто нужно было несколько секунд, чтобы разогнанный до предела мозг пришел в норму после скоротечного боя.

А затем я услышал сирены — подкрепление наконец прибыло. Почти вовремя.

Первая патрульная машина подлетела к месту преступления и остановилась, коротко прошуршав шинами по асфальту. Из нее выскочили двое офицеров с оружием в руках, но увидев меня, стоящего над трупами, замерли. После чего убрали оружие и подошли ближе.

Высокий темноволосый офицер, шедший первым, огляделся вокруг, видимо в поисках других участников стрельбы. Но, не обнаружив никого, обратился ко мне, даже забыв представиться:

— А… где все остальные?

— Водитель скрылся на фургоне. Возможно, внутри был кто-то еще, но вряд ли. А больше никого не было, — ответил я, продолжая смотреть на тела. Адреналин схлынул окончательно, и на меня вдруг навалилась вселенская усталость. Общаться ни с кем не хотелось, но, к сожалению, это было необходимо.

— А другие офицеры? — спросил он, хотя по его ошарашенному лицу было видно, что он уже и так все понял.

— Не было больше никого. Вы приехали первыми, — ответил я, не оборачиваясь.

— То есть, это ты… один их всех? — все же уточнил патрульный.

— Да, — сухо ответил я.

— Охренеть… — протянул из-за спины коллеги второй патрульный — тоже брюнет, но пониже и помоложе.

А меня вдруг словно по голове ударило — я уже почти минуту смотрю на трупы и говорю с патрульными, а внутри…

Я сорвался с места и рванул в ювелирный. Быстро огляделся — из-за стойки выглядывала заплаканная девушка,