Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

Он немного помолчал, после чего продолжил:

— Я постараюсь раскрутить на сотрудничество ключевых свидетелей, чтобы найти достаточное основание для немедленного ареста Марти… Но сомневаюсь, что среди старых показаний мы найдем что-то такое, что не позволит адвокатам выдернуть его из клетки под какой-нибудь баснословный залог. А если мы это допустим — дело развалится. Никто не будет свидетельствовать против Марти, пока он на свободе и не факт, что вообще сядет. В том числе и Митчелл.

Я задумался. Марч был прав. Непробиваемая броня Гольдберга — это страх. Свидетелей из списка более чем достаточно, чтобы засадить его лет на тридцать, а то и больше. Вот только большинство из них наверняка откажутся давать против него показания, опасаясь за свою жизнь.

Но если он будет сидеть в камере — это покажет людям, что никакой он не неприкосновенный, и что правосудие может восторжествовать даже над ним. И тогда ему конец — люди, годами молчавшие, сами пойдут свидетельствовать, особенно если это дело достаточно громко осветить в прессе.

Вот только… Если он даже Крауза смог выдернуть под залог за попытку убийства, воспользовавшись моим косяком при задержании… То для того, чтобы засадить самого Марти без права на залог, показаний об изнасиловании одним из гостей его мероприятия девушки будет недостаточно. А пока я доказываю системность этих случаев и то, что Гольдберг на самом деле организатор всего этого… его выдернут под залог, и он попытается зачистить моих свидетелей, а заодно и меня.

Меня вдруг как в холодную воду окунули — это замкнутый круг. Чтобы посадить Гольдберга, нужны показания Митчелл. Но чтобы получить показания Митчелл, а вместе с ней и других свидетелей — нужно посадить Гольдберга. Вот почему он такой неприкасаемый — это чертов Уроборос, пожирающий собственный хвост.

— С таким информатором как Митчелл, мы рано или поздно точно получим повод для того, чтобы закрыть Марти. Учитывая то, как грубо он подчищал хвосты, когда ты начал под него копать — он рано или поздно ошибется. Не через месяц, так через полгода. Митчелл сольет нам информацию, и ты возьмешь его на горячем. Мы добавим к этому свидетельские показания тех свидетелей из списка, кто согласится говорить, приправим показаниями Митчелл — и его закроют на пожизненное. Проблема только в том…

— Что у нас нет полугода, — закончил за него я. — Я сомневаюсь, что у нас есть хотя бы месяц. Думаю, что мое внутреннее расследование закончится еще до конца ноября. А когда меня вышибут из полиции — все собранные нами доказательства превратятся в тыкву. Потому что просто некому будет дать им ход. Втягивать в это напарника я ни за что не буду, а любого случайного копа Гольдберг, скорее всего, или купит, или запугает. Да и мне после увольнения это уже в любом случае ничем не поможет.

Марч молчал. То ли думал, то ли просто признавал, что ситуация неожиданно снова пошла в сторону тупика. Мы оба рассчитывали, что в списке Митчелл окажется кто-то, кто сможет дать нам железобетонный повод для ареста. Но похоже, что настолько сильно нам не повезет.

— Ладно, — проговорил Марч. — Я постараюсь переговорить с заказчиками по этому вопросу — может быть, они смогут хоть немного затянуть твое расследование. Но обещать не могу — внутренние дела в вашем Департаменте — кухня очень специфическая. А по свидетелям… дай мне неделю. Я найду всех из этого списка и постараюсь склонить к сотрудничеству… тем или иным способом. Будем надеяться, что хоть один из них даст нам что-то достаточно серьезное, чтобы закрыть Марти в клетку на время следствия. А ты держи связь с Митчелл. Вдруг нам сказочно повезет, и Гольдберг в ближайшее время снова свяжется со своими киллерами. Если мы сможем предотвратить убийство свидетеля и связать его попытку с Марти — это станет идеальной основой для нашего дела. Тогда ему точно конец.

— Так он Крауза за покушение выдернул под залог, неужели ты думаешь, что он сам не сможет так же выкрутиться? — спросил я.

— Во-первых, Крауз — просто охранник, у него под домашним арестом не было особых возможностей влиять на свидетелей. В отличие от мультимиллионера Марти — и суд это тоже учитывает. А во-вторых — я попытаюсь решить эту проблему через своих заказчиков. Очень сложно подкупать судей, когда за делом наблюдают из самых высших инстанций.

— И ты уверен, что сможешь устроить что-то подобное? Противостоять связям Гольдберга? — усомнился я.

Марч немного подумал, после чего ответил:

— Да, уверен. Потому что это будет на сто процентов в интересах моих нанимателей. Не беспокойся — тут нас поддержат.

В слова Марча хотелось верить, но сейчас проблема, к сожалению, была не в этом. Чтобы использовать его связи, нужно было сначала найти железобетонный повод для ареста Гольдберга. А у нас его не было.

— Ладно, начну работать над нашим вопросом прямо сейчас. Сообщай мне свежие новости от Митчелл как можно раньше. Я пока погружусь в работу над тем, что уже есть, — сказал Марч.

— Хорошо… — сказал я, но перед тем, как он повесил трубку, окликнул его: — Холланд!

— Да? — ответил детектив.

— У тебя случайно нет связей в Лейквью, в Риверсайде?

— Чего нет, того нет. А зачем тебе?

Я кратко рассказал ему про Стэплтона.

Он помолчал, после чего сказал:

— Я подумаю, смогу ли чем-то помочь. Но пока на ум ничего не приходит, извини.

— Ладно, все равно спасибо. Бывай, Холланд.

— Бывай, Майк.

Я повесил трубку и упал на диван, глядя в потолок. Да уж, кажется, после наведения мостов с Митчелл я был излишне оптимистичен. У нас было практически все, чтобы засадить Гольдберга, но не хватала звена, которое свяжет все это вместе — веского повода для ареста. И найти его необходимо было до того, как меня вышибут из полиции.

Потому что, думается мне, Гольдберг рано или поздно все равно заметит наши с Марчем шевеления. Четыре десятка свидетелей — это не шутка, и шанс на то, что информация хотя бы от одного из них утечет к Гольдбергу, довольно велик. Вопрос, конечно, сможет ли он связать Марча со мной. Вряд ли — я предельно осторожен при взаимодействии с детективом.

Но если все же сможет… Тогда будет очень велика вероятность, что вскоре после того, как я лишусь статуса полицейского, меня просто найдут у себя в трейлере в петле. Как Крауза.

Глава 7

Утром меня разбудил телефонный