Скальпель против вампиров - Аргус

— Ну спасибо за сравнение! — саркастически произнес бывший лекарь, — только мое сознание не мусор!

— Не цепляйся к словам, смертный и не мешай моему полету мысли! Я бы мог сказать, что затянуло кое-что в вакуумный туалет! — спесиво ответила бессмертная тварь, — так вот, как только твое живое сознание замкнуло мертвые нейронные связи, заработал сохранившийся Лимфоматозный узел под ребрами. Вирус V опознал «оператора» и выдал аварийный командный импульс: «Внимание, система запущена, запустить резервное питание!»

Но он воскресил не меня, он реанимировал ткани под тебя. Твой приход стал для этого замершего вирусного узла электрошоком. Вирус тут же мобилизовал остатки скрытых резервов, перестроил логистику в обход уничтоженного Хилусного мешка и буквально сшил этот труп заново, сделав тебя его новым хозяином.

— Так что, Борис Борисович из Покровска… — Александр, точнее, то существо, чьим телом теперь частично управлял хирург, посмотрел на свои бледные руки. — Ты не просто выжил. Ты совершил экстренную высадку на падающем самолете, у которого только что умер пилот. И этот самолет сейчас чертовски хочет есть. Ты все понял? Тебя устраивает такая теория?

— А что разве есть другая теория⁈ А какая кровь на вкус? — спросил профессор.

— Какая она на вкус? — упырь мысленно причмокнул. — Для тебя, с твоими примитивными сосочками на языке, это была бы теплая минералка с растворенными в ней ржавыми гвоздями. А для моей бляшки кровь раскладывается на десятки «нот», как элитный виски. Плазма — это «тело» напитка. В норме она должна быть мягкой, слегка сладковатой за счет глюкозы, с легким маслянистым привкусом липидов. Если донор сидит на кето-диете, плазма начинает отчетливо отдавать ацетоновым «миндально- яблочным» холодком. А у этого засранца плазма была тяжелой, с горчинкой — его печень не успела расщепить пивные сивушные масла.

Гемоглобин — это «база». То, что люди называют «вкусом железа», для нас — плотный, терпкий, вяжущий вкус, похожий на незрелую хурму или очень крепкий, до черноты заваренный чай. Он дает чувство сытости. Чем выше гемоглобин у донора, тем «гуще» и наваристее кажется кровь. У анемичных девиц кровь на вкус как разбавленный компот — пить можно, но не наедаешься.

Адреналин и кортизол — «специи». Гормоны меняют вкус мгновенно. Если донор напуган, кровь становится острой, жгучей, почти как с перцем чили. Если он в депрессии или дико устал — кровь отдает затхлой солью и неприятной кислотой. У нашего парня адреналин был в норме, он мужик привычный, но вот этот пивной шлейф… Представь, что тебе в чашку элитного эспрессо плеснули дешевого теплого жигулевского. Мерзость.

Лейкоциты — «свежесть». Когда человек здоров, они дают едва заметный солоновато-прохладный привкус, как морской бриз. Но если у донора скрытое воспаление, аппендицит или грипп — кровь становится гнойно-сладковатой, липкой и тяжелой. Такую мы вообще отбраковываем, вирус V её не любит.

Так что, профессор, — подытожил вампир, — пока ты не научишься перехватывать сигналы с этой бляшки, ты будешь жрать «топливо» вслепую, как трактор, заливающий солярку. А я из-за твоей глухоты к рецепторам вынужден терпеть этот пивной суррогат без возможности даже сплюнуть!

— Хотелось бы узнать в какую реальность я попал, — произнес профессор, — в ту из которой я отбыл в тело лекаря, или другую. Как это сделать?

— Проще простого, — пожал виртуальными плечами кровосос, — давай посмотрим в Сети информацию о тебе. Если она есть и ты в ней умер, то скорее всего ты вернулся обратно в свое время.

— Давай! — согласился хирург. Они вернулись на этаж лаборатории и вошли в личный кабинет вампира, который по совместительству был и единственным собственником и директором этого предприятия. Там они сели за ноутбук и стали искать информацию. Она нашлась быстро.

— Итак! — произнес упырь, вчитываясь в текст на экране, — Борис Борисович Сычев, год рождения, дата смерти, три месяца назад. Профессор, доктор медицинских наук, хирург. Скоропостижно скончался во время операции. Погиб на боевом посту. Отдал себя всего без остатка служению медицине. Сейчас я заплачу! Но как видно, не все! — ехидно захихикал стригой, — Кремирован, и похоронен в колумбарии на Ваганьковском кладбище. А чего, такому заслуженному человеку, даже могилку не сделали?

— Один я жил, — вздохнул неуспокоенный попаданец, — вот решили и не заморачиваться! Значит вернулся я обратно, и по времени совпадает тоже.

— Давай тебе праздник небольшой для души устроим? Может тебе отомстить кому-то нужно? — участливо спросил вурдалак, — может тебя обидел кто? И радуется теперь, что ты умер? Можем его поймать и осушить полностью! А тело в крематории потом сожжем, у меня там знакомые есть? Я не шучу!

— Даже не сомневаюсь, что не шутишь! Чего еще от кровопийцы ожидать! Если мы всех осушать будем, кому я отомстить хочу, крематорий только на нас работать и будет! — буркнул профессор, — начиная с моей бывшей жены, ведьмы, и заканчивая коллегами, паразитами! И соседом, который мое парковочное место все время занимал! И алкашами сверху, которые меня все время заливали!

— Ты я вижу, был серьезным человеком, раз столько врагов нажил! — с уважением произнес живоглот, — с кого начнем? Только алкашей пить не будем! В их шмурдяке и портвейне, что течет по их жилам, и эритроцитов наверняка нет. Просто оторвем им головы и поставим на стол!

— Почему на стол? — не понял Борис Борисович.

— Ну во первых, это красиво! — ответил живоглот, — а если это красиво, то и второе не нужно! Так с кого начнем? Может быть с соседа и его машины? Соседа осушим, а его машину утопим в болоте! У меня есть на примете одно подходящее!

— Ни с кого! Это все в прошлом! Для того ли судьба меня мотает по Вселенным и телам, что бы я всякой фигней страдал? — твердо ответил попаданец, а потом, подумав добавил, — может быть потом, при случае.

— Правильно! — согласился кровопийца, — никогда не говори никогда! Месть, это блюдо, которое подают холодным. А в нашем случае, очень холодным! Каламбурчик, однако, получился! — снова довольно захихикал вампир.

В это время в кармане халата завибрировал смартфон. Вынув его они увидели сообщение: «Вызов! Срочно!»

— Это что? — удивился Борис Борисович.

— Это сигнал