Скальпель против вампиров - Аргус

— Гениально и жутко, — резюмировал профессор. — Вирус застраховал себя от эволюционного уничтожения. Жертва не просто не сопротивляется, она биологически содействует паразиту.

— Именно, док, — отозвался вампир. — Мы не монстры из сказок. Мы просто вершина пищевой цепочки. Еще вопросы?

— А куда ушла кровь? Желудок не растянулся, пульса нет, изменений от объема жидкости я не заметил.

— А она и не пошла в наш желудок, — фыркнул вампир. — Если бы пол-литра сырой крови бахнуло в мертвый человеческий желудок, она бы сразу пошла обратно. У нас пищевод в нижней трети раздваивается. Там стоит мышечный жом — клапан. Когда когда идет чистая кровь, включается рефлекс. Клапан перенаправляет поток вправо — в Хилусный мешок.

— Это еще что? Морфологический аналог зоба у птиц? — удивился бывший лекарь.

— Бери круче. Это изолированная камера прямо позади нашей печени, в районе правого подреберья. Печень у нас, кстати, наполовину атрофирована за ненадобностью — мы же не фильтруем яды из переваренной пиши. В Хилусном мешке кровь не переваривается. Там нет кислоты. Там стенки выстланы миллиардами микроворсинок, содержащие частицы вируса V. Они всасывают кровь напрямую в лимфатическую систему и в наш главный орган — Коронарный коллектор.

— Сердце? — быстро спросил профессор. — Но оно же не бьется. Я проверял. Четыре камеры мертвы, клапаны сомкнуты.

— Сердце мёртво, тут ты прав, — кивнул упырь. — Но вирус «V» зря времени не терял. Он полностью перестроил перикард — бывшую околосердечную сумку. Превратил её в Коронарный коллектор. Это, считай, мощный мускульный гидронасос. Когда лимфа насыщается из хилусного мешка, коллектор выдаёт одно короткое, глухое сокращение. Примерно раз в десять, а то и в пятнадцать минут. Ему без надобности гонять кровь по кругу, как в твоей этой дурацкой замкнутой человеческой системе. Задача простая: впрыснуть порцию обогащённой гемоглобином плазмы в крупные магистральные артерии. Просто смочить ткани, чтобы запустить регенерацию. Нам постоянный пульс без надобности, понимаешь? Нам нужно давление на впрыске. Именно поэтому, когда мы идём на таран или прыгаем, коллектор врубает серию резких гидроударов. От такого давления мышцы мгновенно каменеют, превращаясь в монолит.

Глава 5

Маскировка

— Невероятно… — прошептал хирург, невольно прижимая ладонь к правому подреберью, пытаясь нащупать этот чертов Хилусный мешок. — А селезенка? Она разве не должна была разорваться от избытка эритроцитов?

— Селезенки у нас больше нет, профессор. Селезенка у живого человека является «кладбищем», отживших свое, эритроцитов. А у нас эритроцитов больше нет, зачем она нам. Вместо неё под левыми ребрами находится Лимфоматозный узел, орган размером с хороший кулак. Это фабрика по производству «спящих клеток». Когда нас ранят, или жгут серебром, этот узел взрывается, выбрасывая в ткани миллионы копий вируса V. Они поглощают свежую кровь из коллектора и за секунды строят новые мышечные волокна или новую кожу поверх раны. Теперь ты понимаешь, почему я погиб, когда пытался уничтожить этот вирус V?

— Исходя из всего, что ты сказал до этого, могу предположить, что ты ввел антиген или токсин, который заблокировал Коронарный коллектор и хотел растворить Хилусный мешок, — сухо подытожил хирург. — Поэтому весь твой организм, как и все твои органы просто оказались парализованными.

— Именно, — вздохнул вампир. — Я устроил себе тотальный некроз этого чертова мешка. Так что аккуратнее со скальпелем, док. Если ты решишь вырезать во мне что-то «лишнее» с точки зрения твоих учебников, мы оба превратимся в лужу вонючего гноя прямо на полу лаборатории. Одно мне теперь известно точно, без вируса нам не жить.

— Одно мне не понятно, почему мы тогда остались живыми, если это можно назвать жизнью, когда я в тебя попал? Каким образом это тело, которое, по твоим же словам, безвозвратно погибло, снова вернулось к этой недожизни?— удивился Борис Борисович.

— Хороший вопрос! — усмехнулся вурдалак, — тут я могу только предполагать. Ты попал в мое тело, которое уже окончательно было мертвым. Мой эксперимент с антигеном удался, но не так как я хотел. Пустив по своим венам токсин, я заблокировал Коронарный коллектор и растворил Хилусный мешок. Иными словами устроил сам себе тотальный некроз. По всем законам биологии и вампирологии, вампир Александр, как личность умер, а мое тело должно было начать распадаться. Но оно снова восстало, потому что в него вселился ты.

— Ну и почему это произошло? — не отставал профессор.

— Предполагаю, что цепь событий была такая. Вот тебе вариант того, почему этот мое тело снова функционирует и почему ты не улетел на тот свет вслед за своей пулей в Покровске

Первое. Вирус V умеет «держать каркас» тела в котором он живет в самых жестких условиях.

— Что это означает? — не понял бывший лекарь.

— Когда я ввел препарат, моя вампирская личность выгорела подчистую. Но вирус V, который сидит в каждой клетке этого тела, погибнуть не успел. Без крови, без Хилусного мешка он впал в абсолютный анабиоз, превратив ткани в стерильный, законсервированный биокомпьютер отключенным внешним питанием, но с внутренним аккумулятором BIOS. Функции органов и систем отключились, но сама клеточная структура не распалась. Тело превратилось в идеальный, пустой, но полностью исправный «смартфон», который просто сидел выключенным на стуле за лабораторным столом, — стал излагать свою версию кровосос, — Вторым фактором была твоя смерть в Покровске. Она сработала как квантовый пинок.

В тот самый миг, когда тебя убивали в Покровске, твой мозг выдал мощнейший, колоссальный выброс электромагнитной и психической энергии. Знаешь, как это бывает перед смертью — время растягивается, нейроны вспыхивают в последний раз. Твое сознание, твоя личность — это не просто мысли, это сложнейший энергетический код. И в момент физической гибели твоего родного тела этот код сорвался со своих координат и буквально «искал», за что зацепиться в пространстве, чтобы не рассеяться в небытие. Тем более, что для нее это уже был не первый раз.

— Вот это точно, — поежился хирург, вспоминая как он умер в операционной от инфаркта.

— Это феномен мы потом тоже обязательно внимательно изучим — пообещал упырь, — но я продолжаю. Третьим фактором был эффект «свободного гнезда». И надо же было такому случиться, что в этой же пространственно-временной петле валялся мой пустой, только что освободившийся биоконструктор. Вирус V, почувствовав снаружи мощный всплеск живой психической