Позывной "Ноль" - Кристи Хант

Сэм предложил освежиться в ванной, пока Морган занят. Сам отнес воду в машину. Я кинулась в ванную комнату и с радостью залезла под душ. Может мне и приходилось ходить в потрепанной одежде, но чистота на первом месте, свежее белье, постиранные вещи, помытое тело, в приоритете. С меня стекала грязная желтоватая вода, оставляя мое тело чистым. В дороге мы останавливались в разрушенных домах или сараях, но в основном дневали в машине, где просто не было возможности привести себя в порядок и переодеться, а учитывая, что стояла Жара, и вещи пропитались потом, на мокрое тело налипала дорожная пыль, необходимость в ванной и чистой одежде, возрастала, а, собранные мной вещи, остались в «Форде». Я чувствовала себя неряхой. Морган же выглядел всегда, как только что из салона красоты, чистый, аккуратный, опрятный, и вкусно пах мужским парфюмом. Начинало казаться, что он от меня прячет переносную ванную комнату или душ. На его фоне я просто замарашка. Он что, не потеет, ему не жарко? А ведь он в рубашке и пиджаке! И тут этот душевой рай! Я боялась представить, что нацеплю себя грязный комок засаленных шмоток. В дверь тихонько постучали.

— Это я, Сэм, я приготовил тебе кой-какую одежду, приоткрой дверь, я передам, если что-то не подойдет, дай знать.

Приоткрыв дверь, я получила стопку чистой одежды. Сэм передал мне совершенно новое белье в армейской вакуумной упаковке для женщин-военнослужащих или экстренной эвакуации гражданских. Я чувствовала себя заново родившейся, кожа приятно горела после прохладной воды. Но взглянув на переданный мне Сэмом комплект одежды, я смутилась. Сэм явно рассчитывал на стандартные армейские размеры. Природа наградила меня непропорциональной фигурой. При моем росте в сто семьдесят сантиметров, узком скелете и осиной талии, мое вымя, как называла грудь мама, смотрелось неуместно, сзади же прикреплялся мощный бампер в виде задницы, которую не запихнешь ни в одни джинсы. Китти всегда говорила, что фигура у меня как у Барби, и нужно ее выставлять напоказ, а не прятать за широкими шмотками, но я стеснялась. Нижние шортики-боксеры натянулись на бедрах и плотно обхватили тонкую талию, сев как влитые. А вот со спортивным топом-бра возникли проблемы. Из-за тяжелой груди плотная ткань топа с треском натянулась, сплющивая кожу. Я едва могла дышать, а соски болезненно выпирали сквозь тонкий материал. Придётся походить без лифчика. Сэм уходил и приходил несколько раз, пока я не подобрала одежду под фигуру. Я выбрала легкие, широкие летние брюки из тонкого хлопка на завязках, они идеально сели на талии. Сверху набросила легкую блузку с широкими рукавами, которые не стесняли движений. Главной катастрофой оставалась грудь. Без бюстгальтера под тонкой тканью она подпрыгивала и колыхалась при каждом шаге. Заметив мое смущение и попытки прикрыться, Сэм протянул мне свою объемную тактическую жилетку со множеством карманов. Жилетка была велика, приятно пахла мужским парфюмом и идеально скрыла то, что я так отчаянно пыталась скрыть.

Я как раз собиралась возвращаться в машину, к маме, чистая, опрятная и довольная. Мы прощались с гостеприимным хозяином, когда за спиной раздался гром.

— Сэм!

Резко обернувшись, я увидела источник звука, в дверях стоял Морган! Я замерла, так и не донеся руку до воротника жилетки. Следом за ним на кухню зашла одна из тех шикарных девиц в вечернем платье и бриллиантах. Нас она словно не замечала. С абсолютно хозяйским видом она подошла к Ханту, встала перед ним на носочки и интимно прижалась всем телом к голому торсу. Положив ладони на его мощную грудь, она прильнула к самому уху и что-то с придыханием зашептала. Морган коротко, едва заметно кивнул ей. Она начала послушно отходить, но свои руки убрала не сразу: медленно, дразняще, провела кончиками пальцев по его груди и прессу. В этот миг я увидела, как под его смуглой кожей пробежала тяжелая волна — все мышцы на мощных руках, прессе, спине резко, до предела напряглись, каменея прямо на глазах. Но сам Хант стоял неподвижно. Он смотрел мимо девчонки, будто не видя ее и игнорируя кошачьи ласки. Его глаза метали молнии, взгляд стал жестким и колючим, по скулам заходили желваки. Казалось, что он сейчас протянет свою мощную руку и вцепится в шею моему новому знакомому. Сэм вскинул голову, принимая вызов. Он не испугался, не отошел и выдержал взгляд «мужа».

— Плохо следишь за девушкой! Стыдно, Морган! Не можешь сам — оставь ее у меня, я позабочусь.

Во взгляде Моргана пронесся ураган, он дышал коротко и часто, как перед боем, но голос остался ровным и спокойным:

— Был приказ, Самюэль Ридклин — не трогать девчонку! Не нарушай приказ, отдам под трибунал! — Дальнейшего разговора было уже не слышно.

Я осталась в стороне и смотрела на Моргана. Эта картина меня заворожила. О господи! Сколько у него шрамов! Старые, затянувшиеся отметины покрывали руки, спину, грудь, живот. Я смотрела на рваный след на его боку, глубокую борозду на плече и ровную круглую отметину прямо возле ключицы. Мороз по коже драл от одной только мысли, сколько здесь было крови. Боже, как же ему, наверное, было больно!.. Каждая из этих полос когда-то горела огнем. Как будто он был живой мишенью. Кто вообще мог так охотиться на обычного светского мужика, спонсора и простого бабника. Откуда у этого богача столько боевых рубцов? Эти следы не портили общей картины, а наоборот, придавали его внешности дополнительный героический шарм. Широкий, мощный разлет его плеч и лопаток обтягивала плотная, влажная кожа. При каждом глубоком вдохе по ней тяжело перекатывались рельефные, литые пласты мышц. По ложбинке на спине, огибая старый шрам, медленно стекала одинокая капля пота, заставляя мой взгляд неотрывно следить за ней вниз. Когда он резко повернулся, я едва не охнула: его грудь была невероятно широкой, с жестким рисунком мышц, переходящим в плоский, каменный живот. Темная дорожка густых волос ровной линией пересекала этот сумасшедший рельеф пресса и уходила под ремень брюк, которые плотно и очень низко сидели на его узких бедрах, подчеркивая безупречную мужскую фигуру. От него веяло таким сильным, дурманящим теплом, что комната показалась мне крошечной. Эта дикая порода притягивала против воли, заставляя колени подкашиваться.

Внизу живота мгновенно толчком, завязался тугой узел, который тут же отозвался сладостной влагой между ног. Дыхание перехватило, став рваным и частым, а соски под тонкой тканью блузки болезненно, до дрожи затвердели от