Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

— Госпожа Брамс, пойдемте ко мне. Выпьем чаю с вареньем, я вам расскажу про музей русалок.

— Музей русалок? Ты была в музее? — Бедный Райн выглядел еще сильнее ошарашенным. — Так экипаж то чей?

Я вырвала корзинку из его рук. С трудом, но у меня получилось это сделать. Подхватила Миреллу под локоть и повела к себе, а господин Догрус остался стоять на дороге, растерянно глядя нам вслед.

— С Антером ходила ведь? — любопытствовала старушка. пока я накладывала малиновое варенье в пиалку.

— С ним, — ответила, и смущенно отвернулась, чувствуя как пылают щеки. Антер мне правда понравился, милый, обходительный, и красивы-ы-ый!

— Ох, Алиска, ты б хоть к миру… к поселку привыкла.

— Что вы сказали? — мне показалось, что я услышала “к миру”. Застыла, сжимая в руках банку.

— Я говорю, ты сначала обживись у нас, заведи знакомства с соседями, и лишь потом начинай романтические отношения. Мужчины у нас, знаешь ли, довольно необычные по отношению к девушкам.

— Обжиться у вас? Что вы имеете в виду?

Мирелла ничуть не смутилась от моего вопроса. Значит все-таки показалось. Это все из-за стресса, в голове черти что.

— Ну да, Русалочий находится на самом краю мира, наши земли сильно отличаются от южных. Погода другая, люди другие. Ты б познакомилась с соседями… Ой, Алиска! А пойдем со мной завтра к моей старухе на праздник. Она будет не против, ей только за радость еще один гость.

— Я завтра иду к Просветителю с утра, не знаю насколько там задержусь.

— Все-таки решилась? Ах, да-да, я ведь читала сегодня утром, что он приезжает в Иженев. Конечно, такой шанс упускать нельзя! Но ты приходи все равно, если тебя до вечера там не задержат.

— Спасибо, обязательно постараюсь. Вот, ваш чай, — я выставила на стол две пиалки с вареньем, чайник, чашки. — Больше угостить пока нечем. Купила продукты у Антера, скоро должен привести, и сразу займусь пирогом для вашей подруги. Как она, кстати, согласилась?

— Еще бы! Я как только сказала, что ты готовишь необычные изделия, так она даже цену не спросила. Диарку хлебом не корми, дай только гостей удивить.

Я снова замерла, перекатывая на языке присказку, произнесенную Миреллой. Вообще в Молоте слова, названия, фразочки почти ничем не отличаются от земных, так что мне, наверное, не стоит так зацикливаться. Но все равно меня не покидало ощущение, что госпожа Брамс чего-то недоговаривает, как будто ей известно то, чего не знает никто больше.

— Вкусное какое, — почмокала старушка тонкими губами. — У кого покупала?

— У госпожи Перен, знакомы с ней?

— Еще бы, кто ж Перен не знает!

— Вы так говорите почти обо всех, — рассмеялась я.

— Перен — особенная личность. Поверь мне, эту женщину не знает только слепой и глухой.

— Чем она так отличилась?

— Лет так пять назад она узнала, что ее муж — на тот момент он был виконтом, с землями и домом, получил свой титул не по наследству. Супруг ее, оказалось, был разбойником! Нет ты только представь что произошло много лет назад — разбойник, на тот момент ему было всего двадцать лет, пришел грабить настоящего виконта, и выяснил, что очень похож внешне на его старшего сына. Сыночка он убил, тело спрятал, и занял его место. Будь на тот момент жива супруга виконта Райндорра, она бы обязательно заметила, что ее сын стал каким-то другим…

У меня глаза сейчас, наверное, были как два блюдца, а Мирелла рассказывала историю с таким спокойствием, словно о лечебных травах вещала.

— Так вот прошли годы, Райндорр помер, разбойник получил наследство. Потом познакомился с Перен, они быстро поженились, у них родились три чудесных дочки — одна из которой хозяйка таверны “Белый гриб”, ты должна была ее видеть в городе. Две других дочери отучились в академии и уехали на север, там вышли замуж, нарожали детей. Пять лет назад мужу Перен стало совсем плохо, он был уже стар и последние недели лежал на кровати не вставая. И на смертном одре ему приспичило признаться во всем жене! Вот я думаю, нужно ли ему было это делать спустя столько лет? Мог бы и промолчать, тридцать лет молча, а тут на те! В общем Перен не вынесла такого удара судьбы, захандрила, а муж ее скончался почти сразу — лекари говорят, что с сердцем были проблемы. Перен собрала свои вещи, продала драгоценности, купила домик в Иженеве и живет теперь там одна. Поговаривают, что в поместье завелись призраки погибшего виконта и самого разбойника. В Росином после такого громкого скандала жителей почти не осталось, люди бежали кто куда, чтобы не приведи Мироздание, не попасться в лапы призрака разгневанного Райндорра. Правда, спустя пять лет, сейчас уже люди возвращаются в свои дома, не найдя себе места в других деревнях.

— С ума сойти, — пробормотала я. — Эта история достойна романа.

— И не говори! Все королевство не умолкало еще почти год, “Серый волк” озолотился на новостях о семействе виконтов. Поместье это никому не нужно с тех пор, даже король его не забрал, так и стоит брошенное.

— А где оно, далеко отсюда?

— Да нет, по ту сторону города в поселке Росинном.

— И что, оно совсем-совсем никому не принадлежит?

— Нет желающих жить в месте столь мрачном. Наш край слишком привык к спокойной размеренной жизни, а такие истории, случающиеся едва ли не раз за век, будоражат так, что о них помнят еще многие годы. К русалкам то уж все привыкли, а вот хладнокровных убийств почти не бывает.

— Ужас какой, — вздрогнула я. Отпила чай, зачерпнула ложкой варенье и сунув его в рот, методично пережевала. Хм, а что если сделать пирог с малиновым, а не со смородиновым как в прошлый раз?

— К тебе поди, — Мирелла кивнула на окно.

К дому подъехал экипаж, на котором я половину дня каталась. Из кареты выскочил Антер, возничий спрыгнул с козел, и мужчины принялись вытаскивать мешки на улицу.

— Продукты привезли, даже раньше чем обещали.

— Антер то совсем вырос, похорошел еще больше, — улыбнулась Мирелла. — Ты уж будь осторожнее с ним, Алиска.

— Обещаю, — закатила я глаза, улыбнувшись. — Никакой блондинчик меня не обидит.

— Пойду я, встретимся завтра.

Старушка поковыляла домой, а я попыталась помочь мужчинам.

— Все очень тяжелое! — погрозил пальцем Антер, когда я схватилась за коробку с печеньем.

Она не была тяжелой на самом деле, но я послушно вернулась в дом,