"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

   - Хиши. Прибыли целой делегацией сегодня ближе к обеду. Чего хотят – непонятно, но явно желают видеть твою напарницу.

   - И как вы это поняли? - встрепенулась я. До сих пор единственным способом вести с хишами диалог, это переговариваться с ними через чужанские артефакты.

   - А вот.

   И он развернул перед экраном кусок шкуры, на котором было кривовато нарисовано существо с двумя парами конечностей и очень круглой головой без шеи, но при том, со штришками по кругу, условно обозначающими сияние. Я. Точнее, мой портрет.

   - Хорошо, спустимся так скоро, как это только будет возможно.

   Возможно стало только часа через четыре, да плюс время на сам перелёт, в общем в лагере мы были только к ночи и такие усталые, что смысла пытаться сотворить что-то разумное, доброе, вечное не было никакого. Да даже вопросы, которых за это время у меня накопилось преизрядное количество, oстались незаданными. И вообще, наплевав на всё, мы отправились на Улисс, где у нас хотя бы кровати нормальные имелись. А то здесь казармы хоть и подвели под крышу (и даже накрыли всё тем же фольгированным материалом), желающих занять в них койко-место было гораздо больше, чем самих койко-мест.

   Утро. На Улиссе утро настолько раннее, что даже поварихи еще на утреннюю смену не заступили, а здесь уже довольно позднее, люди шустрят, хиши по нашему лагерю бродят, суют хисаххи куда можно и не можно и где-то я уже подобную картину видела… Но это только до тех пор, пока они не увидели нас, выходящих из лабиринта.

   После чего,традиционно, повалились, поджав под себя лапы. Маньяки религиозные.

   Точно религиозные, я среди этих морд нашла несколько знакомых, примелькавшихся еще в пещерном храме.

   Как можно общаться, не зная языка друг друга? И те несколько десятков слов, которые нам уже известны, ничуть не помогают – не подходят они для описания проблемы, вынудившей хишей прийти к людям. Чтение эмоций хоть и здoрово помогает наладить взаимопонимание, но о сути необходимых действий информации не несёт. Я только и поняла, что у них там случилась (или вот-вот случится?) какая-то беда,и что она касается меня на прямую, и что со мной связаны какие-то невнятные надежды. Но всё это, если честно и так было понятно, уже по тому, что они сюда пришли и что затребовали именно меня. В нашем распоряжении были рисунки на бумаге и пантомима, причём больше второе, чем первое. Живопись у хишей как-то не получила развития. Пока. Пока не прибыли к ним мы, не затеяли обмен опытом, не принялись пытаться чёркать по бумаге химическим карандашом. Вот, кстати и ответ на один из моих незаданных вопросов: чем был нарисован мой «портрет» и откуда вообще взялась эта идея – за всё время пребывания в пещерном храме я не увидела ни единой картинки.

   Они совершали какие-тo сложные и совершенно непонятные жесты, прижимали к себе раструбы-воронки, которые, кстати, служили вместо органов вкуса и обоняния, растрёпывали хисаххи и прикрывались ими так, что за щупальцами их фигуры практически исчезали. Но к загадке, что бы это могло значить, мы ничуть не приблизились. Что было более-менее понятно, это то, чтo их взволновали наши полёты – по крайней мере, восторженные пробежки к единственному нашему шаттлу, который получил постоянное место прописки на Тартаре, я по другому идентифицировать не cмогла. Ну и о времени мы смогли более-менее договориться – выяснили за сколько мы сможем добраться до их пещерного храма. Я тут же почувствовала их разочарование – слишком долго. Хишские делегаты переплелись хисаххами и принялись шипеть и щёлкать на своём языке – совещаться. Потом один из них подошёл ко мне, аккуратно поднял и посадил к себе на спину и принялся перебирать ногами на месте,имитируя бег и развернувшись притом в сторону леса. Предложение донести до нужного места – очень понятная пантомима. В ответ на неё Олаф подошёл, подхватил меня под мышки, снял и поставил уже у себя за спиной, еще и плечи расправил – тоже, в общем-то всё предельно ясно.

   Покататься мне хотелось, тем более что, если вспомнить, передвигаются они по верху, по веткам деревьев прыгают – вот где бешеный экстрим! Но было совершенно ясно, что одну меня, с таким ненадёжным сопровождением никто не отпустит. Да даже если бы не одну – я маленькая и лёгкая, а Олафа если даже и поднимут, то далеко не утащат. Из других вариантов была разве что только Αлекса, а она уж точно не вариант.

   В конце концов, наш теперь уже окончательно и бесповоротно начальник и командир Рустам Αлибеков, которому надоело наблюдать весь этот балаган, постановил:

   - Повторная экспедиция отправляется через два дня. К этому времени утвердить её состав, план работ, отобрать необходимые приборы и материалы и проложить маршрут. Василиса – ответственная.

   - А почему бы нам просто не перелететь к нужному месту? Туземцев боитесь распугать? - напряжённо прищурился лейтенант Трипольский.

   Вообще-то его основным местом службы была Станция, но когда там, наверху услышали, что здесь у наших туземцев возникли какие-то проблемы, его дали нам с собой в нагрузку. Потенциально полезная народность, ценная свoими сведениями о Чужих, причём полученными из первых рук, да к тому же местные аборигены, которые могли заметить изменения в своей среде после часа Х – было с чего всполошиться. Да и ввести в курс дела еще одного Провoдңика тоже не помешает.

   - Два фактора, - Рустам для наглядности выставил два пальца. – В районе храма слишком хрупкие породы, это подтверждено данными орбитальной геологической съёмки, и посадка тяжёлого транспорта может вызвать их обрушение. В том районе это единственное место, свободное от древесных колоссов, на которое теоретически можно было бы посадить корабль.

   И даже так называемая «лёгкая» техника всё равно наверняка окажется слишком тяжёлой для нескольких пещерных ярусов издырканной поверхности. Я бы тоже не стала рисковать.

   - А наши корабли и полёты на них вряд ли так уж напугают хишей, - добавила я. – Их разведчики всё то время, с нашего приезда кружили вокруг лагеря и наверняка не раз наблюдали это зрелище.

   Трипольский одарил меня взглядом, в котором отчётливо читалось возмущение. Только вот к чему оно относится, я понять не смогла.

ΓЛΑВА 21

   Олаф