Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— … что заставляет меня думать, что он не тот, кого мы ищем, — закончила я, опершись на подоконник. Задела локтем вазу с цветами — подарок Сашки, сдвинулась в сторону, чтобы не уронить.

У Кабарги действительно был талант. До его появления Риман меня ни к кому не ревновал.

— Остается Стакиш, — вновь перехватил Валанд. — Или, — тут же поправился он, — Стакиш и неизвестный.

— Не следует множить сущее без необходимости… — усмехнулась я, процитировав чужие слова. — Стакиш — жрец Храма Выбора. Полноценный четвертый уровень.

— Двенадцать стандартов назад у Ильдара был полноценный пятый…

— … но Риман на родине бывал редко, так что разбирался в иллюзиях не столь хорошо, как теперь, — вновь закончила я за него фразу. — На обед пойдем? — провоцируя, улыбнулась я. — Или тебя прикрыть?

— Тебя не зря называют штормовским выкормышем, — поднялся он с кресла. Подошел, встал напротив: — Еще раз выясняем все обстоятельства гибели Стакиша?

— Возьмешь на себя? — прищурившись, посмотрела я на него.

Будущий муж дочери эклиса…

Похоже, его это нисколько не смущало.

— И множащееся сущее, — кивнул он. — Так я могу на тебя рассчитывать? — его улыбка стала… обольстительной.

О медичке я узнала совершенно случайно. Девушки на Самаринии тоже пользовались духами.

— Надеюсь, о последствиях тебя предупреждать не надо? — тоном грозной мамаши поинтересовалась я.

— Она из энариев, — во взгляде Марка мелькнуло грустью. — Восемьдесят девять процентов чистоты по генетической матрице.

— Твою… — едва ли не выплюнув ругательство, скривилась я. Варии… Энарии… Не мне говорить о справедливости, но все равно коробило. — Ваш ребенок может быть уже…

— Может, — не дал мне закончить Валанд, — но говорить об этом сейчас не стоит.

— Как скажешь, — согласилась я с ним, кивнув на дверь. — Свободен!

— Как прикажете, госпожа подполковник, — шутливо вытянулся он и, идеально исполнив разворот, направился к платформе телепортатора в углу кабинета. По пути прихватил со стойки плащ, накинул на плечи… — Ты бы передохнула…

Я только махнула рукой. В чем-то он был прав — мой сегодняшний рабочий день плавно перетек из вчерашнего, но с этим я вполне могла справиться и сама.

— Множащееся сущее… — повторила я за ним, когда погасло свечение ограничивающего поля. — Что-то в этом есть…

Вернувшись к столу, набрала на планшете код резиденции эклиса, тут же вбив второй. Ждать долго не пришлось, внешка вскинулась, показав мне кусок другого рабочего кабинета:

— Сюрприз! — мило улыбнулась мне с экрана Мария.

— И не только для вас, госпожа кайри, — склонила я голову, как того требовали правила приличия.

— Мы договаривались, — укоризненно качнула она головой.

— Я — помню, — отозвалась я. — Мне нужна помощь, — не стала затягивать с целью своего вызова. У меня — свои заботы. У нее… Своих забот у нее было немало.

— Помощь? — несколько удивилась она. — Да, конечно…

— Ты уже обедала? — не дала я ей окончательно растеряться. — Можно совместить.

На раздумья ушла пара секунд, не больше:

— У тебя есть пять минут.

Отключилась она первой, словно опасалась, что я передумаю.

И ведь не ошиблась. Мелькнувшая мысль обратиться к ней была неожиданной, но… необязательно удачной.

Запрос от ее матессу пришел на пульт оперативного через четыре с половиной. Десять секунд на доклад, три на соединение, две на телепортацию…

Насколько я знала, этот способ передвижения не нравился не только мне.

— Госпожа подполковник… — Гиран не сошел с платформы, давая понять, что намерен четко исполнить приказ кайри.

Задерживать его я не собиралась. Только прихватила плащ, который, вопреки их обычаям, висел на спинке моего кресла.

Вторая платформа, обманув ожидания, находилась не в ее кабинете, а в холле, предваряющем личные покои эклиса. Более чем доверие — ближний круг, как Риман и сказал.

Мария встретила в гостиной, куда проводил меня тоже Гиран.

— Есть предложение, — дождавшись, когда он выйдет, начала она, даже не дав мне осмотреться. Впрочем, для первого впечатления, в котором превалировали два слова: мягкость и нежность, было вполне достаточно. — Сначала все, что касается помощи, потом — остальное.

Мария была в свободных белых брючках и длинной тунике с разрезами по бокам, но это… скромное одеяние лишь подчеркивало, кем она стала для этого мира.

Нет, не Богиней… Женщиной, любовь к которой эклиса однажды поставила его мир на грань уничтожения.

— Главное, чтобы это не испортило тебе аппетит, — поморщилась я.

Вот ведь… У нас с ней оказалось так много точек соприкосновения, но… каждая из них могла сорвать лавину не самых приятных воспоминаний.

— Я слушаю тебя, — она указала на балкон-террасу. Когда я кивнула, первой прошла сквозь кисею искажающего поля.

Я последовала за ней. Невольно скривилась, когда кожу обдало колючим холодком, сделала еще один шаг, зажмурившись от яркого света, ударившего в глаза. Командный был выведен в теневой, потому защитный фильтр не выставил, словно напоминая, что когда-то я без труда обходилась и без него.

— Так что тебя интересует? — она оперлась на высокие перила, потом наклонилась вперед.

Я помнила ее с мальчишейской стрижкой…

Одно из сотен дел…

Зерхан, Валанд, Шаевский, Валев, Ромшез, навсегда оставшийся там Иштван Руми… Это те, кто с одной стороны…

— Верховный Матео, — встала я рядом с Марией.

— Матео?! — резко выпрямившись, развернулась она ко мне. — Но почему я? — искренне удивилась она.

— Потому что все другие уже сказали всё, что могли, но мне это не помогло, — улыбнулась я.

Ответила Мария не сразу. Сначала смотрела, склонив голову к плечу и чуть прикусив губу. Несколько раз отводила взгляд, цепляясь за что-то, находившееся за моей спиной. Вздыхала… не то что бы явно, но как-то… судорожно, пока, наконец, не решилась. Вновь повернулась к перилам, но на этот раз опираться на них не торопилась, продолжая стоять, глядя на контур сверкающих в лучах Лаймэ горных вершин.

— Внешне он очень похож на лиската Джориша. Поставь рядом — начнешь сомневаться, кто есть кто. Голографический снимок в полной мере не передает, надо видеть…

— Лиската Джориш красив, — слегка смягчила я напряжение.

— Ты только Риману об этом сказать не вздумай, — неожиданно засмеялась она. Получилось несколько натянуто, но уже лучше, чем, холодная отстраненность. — Матео тоже красив, но в Джорише эта красота уравновешенная, самодостаточная. В Верховном она служила доказательством его исключительности, была призвана подчеркнуть ее, сразу определяя положение каждого в его системе координат.

— Его дар…

— Элизабет! — оборвала она меня. — Дар — не проклятие, он лишь приложение к тому, кто ты есть. Да, жрецы Храма Предназначения проходят через чужую боль, но к уровню полного посвящения она перестает являться самоцелью. И не важно, что эти способности не были в его случае полностью взяты под контроль.