Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Я бы предпочёл взыскать с тебя… – снова пробурчал кто-то, но окончания этих слов я не услышала, только кто-то хихикнул в ответ, а потом, судя по звуку, ткнул говорившего в бок.

– Можем идти, – Стром повёл меня вперёд. Мы прошли под балконом и оказались в новой части парка. Здесь снег кружил медленно, величественно, как будто танцуя под музыку, играемую огромным оркестром – я никогда не видела столько людей с инструментами, собравшихся вместе.

Да, Томмали наверняка оценила бы очарование этой музыки лучше меня, но даже мне было ясно, что музыка чудесна, а играют её на диво слаженно и хорошо.

Через площадку, окружённую длинными столами, туда-сюда прогуливались пары. Они оживленно болтали, смеялись, и по сравнению с их одеждами моё платье выглядело обносками – а ещё недавно мне казалось, что Кьерки с ним переборщил. То и дело кто-то подходил к столам, уставленным вазами с горами фруктов, огромными блюдами с закусками, серебряными чашами с водой и плававшими в ней яблоками, хрустальными графинами и серебряными кувшинами, пирожными и печеньем, мясом и рыбой, зеленью и икрой.

– Не ешь пока, – шепнул мне Стром. – И не пей, пока хорошенько не поешь.

Разумный совет – но поначалу мне казалось, что я обречена остаться и без еды, и без питья, потому что от волнения кусок не лез в горло.

Мы медленно фланировали по открытой площадке туда-сюда, и Стром представлял меня каким-то ещё препараторам, купцам, благородным диннам. Последние кокетничали с ним напропалую – а он то будто не замечал, а то нет-нет, да и улыбался одной из них улыбкой, какой я от него никогда раньше не видела. Он поднимал упавшие веера и платки, целовал кончики пальцев в танцевальных перчатках или даже без них – с тем, чтобы уже через мгновение вернуться к своему обычному, непроницаемому выражению лица.

В такие моменты он ловко отстранялся от меня – но потом всегда возвращался, снова брал под руку.

Ещё немного покрутившись на этой площадке, мы перешли к следующей, ещё красивее прежних – украшенная искусственными сосульками, ледяными фонтанами, статуями снитиров, она должна была, наверно, изображать Стужу, но куда больше походила на сахарную витрину городского кондитера. В центре – большая танцевальная сцена. Музыка оркестра звучала здесь тише, мягче, чем на предыдущей – и первые пары уже вставали в центр.

Лихорадочно я вспоминала уроки танцев в Гнезде – я так нервничала, что впервые за долгое время боль, надёжно поселившаяся в уголке души – дальнем, но всегда наготове, где-то неподалёку от воспоминаний о Гасси – на время отступила.

Я была уверена, что отвертеться не выйдет, и тоскливо высматривала в толпе Маркуса – но его, как назло, не было видно. Возможно, он прятался в уборной или каком-нибудь достаточно тёмном углу дворцового парка. Я и сама с тоской смотрела на убегающие во все стороны тёмные дорожки, ведущие в глубь пересечений плотных колючих кустов, подстриженных углами или волнами. Они были неярко освещены зелёными валовыми светильниками на изящных бронзовых ножках, где-то по боках от них виделись беседки, укрытые плющом, слышались взрывы смеха, хихиканье, звон струй фонтанов.

Если бы я могла выбирать, на что употребить эти часы в дворцовом парке, я бы сразу пошла именно туда – на тёмные дорожки, под таинственную сень подстриженных деревьев.

Почти лес – без хрусткого снега под ногами, но одетый тенистыми ветвями. Я смутно подозревала, что настоящие дела делаются именно там, в царстве отдалённых звуков и полумрака…

Но с чего-то нужно было начинать, поэтому я послушно знакомилась, раскланивалась, улыбалась и старалась быть остроумной, но сдержанной, милой, но строгой. Мне всё время казалось, что получается ужасно, но знакомые Строма смотрели на меня благосклонно, а его локоть под моими пальцами был расслабленным. Я чувствовала: Стром мной доволен.

Я представила, как Улли и Гасси потешались бы надо мной – и лишний раз порадовалась тому, что Гарта по-прежнему нигде не было видно. Не хватало ещё, чтобы этот паршивец вовсе не пришёл на бал, а жертва добрейшего Кьерки оказалась напрасной.

– Пора танцевать.

Этот миг настал, и рефлекторно я сделала было шаг назад, но Стром крепко держал меня за локоть – не убежать.

– Ну, что же ты, – теперь он улыбался мне, почти как тем дамам, ласково и насмешливо, – это ведь не может быть страшнее Стужи, так?

– Как сказать, – пробормотала я, но покорно последовала за ним. – Я не думала, что обязана танцевать именно с вами.

– Ты не обязана. – Он осторожно привлёк меня к себе, и я почувствовала бархат и тепло его рук сквозь ткань перчаток и платья на талии и плече. – Так что, если желаешь, я немедленно найду кого-нибудь другого. Но мне почему-то показалось, что если я оставлю тебя одну, ты немедленно растворишься где-нибудь в парке, а для этого рановато. Так что, не сбежишь?

– Не могу пообещать. Да и музыка…

Стром крепче прижал меня к себе, и мы закружились. Всё оказалось не так страшно, как я ожидала.

Он вёл уверенно и легко, двигался плавно, почти скучающе. От меня требовалось только позволить ему вести – а за время тренировок и охот это стало для меня естественно, как дышать. Мы не врезались в других танцующих, не наступали друг другу на ноги – и я расслабилась, стараясь не смотреть на пол или вбок.

– Партнёру нужно смотреть в лицо, Хальсон. Видимо, стоило потренироваться перед тем, как идти сюда.

Впервые я видела его лицо настолько близко – струи тьмы, расползавшиеся от золотистого глаза, и другой – почти чёрный. Седину в висках, едва заметные морщинки в уголках губ, карту шрамов на бледной коже. Он него пахло чем-то свежим, будто он пожевал мяты, прежде чем прийти сюда, и немного – чернилами. Было что-то волнующее, неправильное в том, чтобы оказаться так близко.

– А вы пили снисс, прежде чем прийти сюда, – сказала я, чтобы избавиться от этого чувства неправильности. Он ухмыльнулся:

– Почему ты так решила?

– Вы жевали мяту.

– Да ты прямо детектив, Хальсон.

– Значит, я права.

Музыка ускорилась, и мы тоже. Пола камзола Строма хлестнула меня по боку, из причёски, над которой так долго трудились, выбилась прядь.

– Может, передохнём?

– Рано, – тихо сказал он. – Мы закончим этот танец, а потом потанцуем ещё один. После этого ты протанцуешь ещё по меньше мере три… Лучше четыре.

– Четыре?

– Да. – Я разомкнула связь, ощутив его настойчивое присутствие, и Эрик Стром продолжил говорить уже у меня в голове.

«Не выбирай препараторов. Только если пригласит кто-то из Десяти. Динны – лучше всего. Про меня не говори. Лучше о себе».

«Я помню».

Он мог