Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

Тора тоже кое-что прихватила из лагеря — тот самый простенький ножик, которым разделывала кролика. Развязав узел, который удерживал ее "юбку" на талии, она завязала его снова, только на сей раз продев ткань в небольшое кольцо на ножнах. Теперь на каждой остановке, если я появлялся там раньше, чем она выходила из очередных кустов с очередной порцией снеди в руках, в пальцах у нее обязательно был тот самый нож — именно им она добывала нам провизию.

С такой проводницей впору было ощущать себя последней размазней и тряпкой, не способной на то, что эта красивая молодая девушка делает как ежедневную зарядку, но, честно говоря, такого ощущения не было.

После ночных видений испытывать к самому себе еще большее омерзение я был просто не способен.

На коротких остановках с перерывом на прием пищи я потихоньку узнавал об этом мире. Про континент и страну я уже знал, но Тора дополнила эту информацию рассказом о денежной системе. Здесь были в ходу четыре вида монет — золотые, серебряные, медные и почему-то железные. Последние выполняли роль копеек и были совсем уж мелочью, которую только нищим и бросать. За три-четыре золотых можно было купить хороший качественный меч, за шесть — породистую лошадь. Свежевыпеченный хлеб стоил десять медяков, вчерашний — восемь. Снять комнату в гостинице средней руки на сутки стоило двадцать серебряных, с питанием — тридцать.

К сожалению, этой информации было недостаточно для того, чтобы полностью понять механику ценообразования в этой стране — в конце концов, я понятия не имел о стоимости меча и лошади, да и здешние гостиницы явно сильно отличаются от тех, в которых я жил, когда мотался по соревнованиям. Придется все постигать непосредственно на практике.

По уровню технического развития здесь царило что-то вроде махрового средневековья, самого среднего, какое только может быть. В чести мечи, молоты, топоры, луки, арбалеты, баллисты и катапульты. Огнестрельного оружия нет, как нет и пороха, по крайней мере Тора о нем не в курсе.

Жаль, что я тоже. А то бы был первым, кто создал бы огнестрельное оружие. Ох и зажили бы мы тогда…

"Мы"… Губу-то раскатал. Увидел красивую голую девку, и все — кровь от верхнего мозга отлила и больше не возвращалась, ага.

Заодно Тора рассказала о магии. Оказалось, что магия это что-то вроде дара, который получает примерно один человек из пятидесяти. При этом у каждого человека есть склонность к какой-то определенной магии — она ему легче дается, требует меньше сил и именно в ней этот человек может достичь самых высоких результатов. Вопреки ожиданиям, магия не делится на какие-то школы или стихии, да и вообще слабо классифицирована, она просто представляет собой набор из нескольких тысяч конкретных заклинаний, которые требуют для своего исполнения конкретных действий. Некоторые — "медленные", подготовка к которым занимает длительное время и может включать в себя несколько этапов, в том числе варку зелья или какого-то шаманского танца, но зато после этого активируется такое заклинание каким-то легким незначительным действием — например, переломом пополам зубочистки. Большая часть медленной магии подразумевает создание энчина, как объясняла Тора, только энчина "закрытого", в котором заключена какая-то магия и при выполнении определенного действия она высвобождается. Как пример закрытого энчина она снова приводила свою татуировку, а как "открытого", призванного лишь проводить через себя магию и усиливать ее — свой посох. Кроме медленной магии, была еще быстрая, которая, логично, приводилась в действие парой фраз и жестов, но и эффект от нее был менее фееричным, чем от медленных заклинаний. Кроме того, медленная мамгия позволяла подготовить несколько заклинаний заранее, отдыхая в периодах между ними, и при необходимости активировать их разом, в то время как быстрая позволяла вести исключительно "огонь очередями", строго располагая одно заклинание за другим.

Несмотря на то, что Тора выдавала информацию дозировано, лекциями по пять минут, пока мы отдыхали и лопали дары природы, уже к середине дня голова начала пухнуть от избытка информации и попыток ее структурировать, особенно в том, что касалось магии. Ее мозг отказывался переваривать даже в таком, полу-прожеванном виде. Каждую остановку у меня возникали все новые вопросы и я их задавал, а Тора послушно отвечала.

Проблема лишь в том что это только добавляло новых вопросов.

Как понять, к какой магии у тебя склонность? Только путем долгих проб различных заклинаний, иначе никак.

Какие силы тратятся на магию? Магические, конечно, ты что, глупый?

Где хранятся эти магические силы? Если слушать тебя, то… нигде. А на самом деле — в душе.

Душа — это аккумулятор магической силы? Что такое аккумулятор?

О черт, ладно — то есть магические силы хранятся в душе? Скорее душа их производит, хранить ничего она не способна. Именно поэтому демоны охотятся за душами людей — потому что душа даже неспособного к магии человека вырабатывает магические силы, мало, но вырабатывает.

Этого еще не хватало! Демоны питаются магическими силами? И ими тоже. Демоны питаются всем, что способно предоставить человеческое тело. Просто магические силы для них… Необходимы. А все остальное — так, десерт.

К моменту, когда стемнело, я уже даже вопросы перестал задавать — потому что они не просто не заканчивались, а множились и плодились, как тараканы! Поэтому, когда я в очередной раз набрел на замершую на границе леса Тору, я даже не стал у нее ничего спрашивать, только вздохнул и протянул руку, ожидая, что она положит в нее новую порцию даров леса.

Но она только скосилась на меня и кивнула куда-то вперед:

— Мы пришли.

Глава 14. Модный приговор

Конечно, я далеко не специалист по лесам, я и лесов-то за свою жизнь видел раз-два и обчелся… Но что-то мне подсказывало, что то, что я вижу сейчас, само собой образоваться не могло.

Лес кончался моментально, словно его сюда перенесли единым куском откуда-то из глубокой чащи. Вот идут высоченные толстенные деревья, вот колышется на легком ветерке длинная шелковистая трава…

А потом ты делаешь два шага — и оказываешься на поле. Настоящем большом поле, волнующимся в лучах заходящего солнца жидким золотом созревшей пшеницы. Настоящие колосья, огромные, в половину моей ладони, щекочущие кожу ломкими тонкими усиками…

А за полем можно было разглядеть невысокие домики небольшой деревни. Где-то сложенные из бревен на манер славянских срубов, где-то — дополнительно обмазанные глиной, а где-то — построенные из самого натурального камня.