Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Корабль резко тряхнуло, когда его парусность за секунду увеличилась в три раза, а потом вся вибрация резко прекратилась, остался лишь тихий гул работающих атмосферных двигателей.

— Все системы работают штатно, — доложил Кайто спустя секунду. — Отклонение от идеальной траектории входа — два процента. Прибытие на нужный нам космодром ожидается через пятнадцать минут.

— Молодцы! — скупо похвалил капитан, развернулся и встретился со мной взглядом.

Собственно, больше ему встречаться взглядом было и не с кем. В кокпите я один сидел без дела, поскольку все остальные были на своих постах, включая Пиявку — она всё ещё дежурила возле Кетрин в лазарете.

— Что-то не так, Кар? — нахмурился капитан. — У тебя странное выражение лица.

— Да я вот всё хотел спросить — а как долго мы будем летать с роботом вместо главного компьютера? — я кивнул на Жи, который последние дни вообще превратился в предмет интерьера, благо что ему это было совершенно не в тягость из-за его механической-электрической природы.

— Здесь мы точно починиться не сможем, — капитан покачал головой. — Во-первых, я сомневаюсь, что у них есть лишние главные компьютеры, а во-вторых — нам совершенно ни к чему, чтобы кто-то знал о нашей ситуации вообще. Даже если будут даллаксианцы, которые вроде как независимы. От Администрации это всё равно не укроется.

— Значит, для ремонта летим куда-то ещё? — уточнил я.

— Да. И я даже знаю, куда именно, — кивнул капитан.

Ну и то ладно. Денег, которые нам заплатят за успешное выполнение миссии хватит не просто на новый главный компьютер (если капитан правда знает, где его купить), а на пять или даже шесть новых главных компьютеров. Но, так как столько нам не нужно, деньги можно будет потратить на что-то более важное и ценное.

Через десять минут Магнус доложил с радарного поста:

— К нам приближаются две атмосферные цели, дальность тридцать километров, идут на перехват.

— Вызов! — велел капитан, и Магнус тут же прокинул канал связи к одному из них.

Короткий сеанс видеосвязи доказал, что это самолёты рода Винтерс, и они здесь, чтобы сопроводить нас до космодрома. Через минуту оба самолёта промелькнули мимо нашего лобовика (такие крохи по сравнению с «Барракудой»), после чего развернулись и пристроились чуть впереди, образовав обратный клин с нами в вершине.

Так мы и долетели до космодрома, где перехватчики покачали нам крыльями на прощание и крутым виражом ушли куда-то в сторону. Ну а мы пошли на посадку.

Кайто и Кори снова превратились в две части единого организма, и перешли в режим понимания друг друга с полуслова.

— Тягу двадцать! Угол семьдесят! — отдавал короткие указания Кайто, и Кори послушно следовала им.

— Высота? — иногда спрашивала она тоже, и Кайто тут же отвечал:

— Семьдесят. Правый двигатель плюс три.

— Плюс три да.

Да, сажать такую громадину, как «Барракуда» в атмосфере, да ещё и с учётом гравитации — то ещё занятие. В отсутствие колёс корабль не мог себе позволить зайти на посадку по-самолётному, да и не строил никто взлётных полос на космодромах, поэтому садились по старинке — развернув атмосферные двигатели вниз и манипулируя их тягой, чтобы уравновесить силу гравитации. Это не стыковка в невесомости, где главное — подвести корабль к шлюзу, а дальше автоматика всё сделает сама, и не посадка на планетоид с искусственной гравитацией и атмосферой — там их ограничения начинают действовать только в пределах купола, то есть от силы на километровой высоте, даже атмосферные крылья не нужны.

А вот садиться на планету — это целое искусство. Чуть недодашь тяги — и гравитация потащит тебя вниз, грозя раздавить корабль в лепёшку. Запаникуешь от этого, дашь тягу на максимум, не заметив перекоса корабля — и вместо того, чтобы взлететь в небеса, он кувыркнётся на месте и уже с гарантией впечатается в поверхность, да ещё и вверх ногами при этом. Сколько было таких случаев за всю историю космоплавания — и не счесть!

Поэтому сейчас все на мостике молчали, не желая нарушать работу тонко настроенного посадочного механизма, состоящего из пилота и техника.

— Касание, — наконец доложил Кайто. — Оба двигателя ноль.

— Оба ноль да, — устало произнесла Кори, и откинулась в кресле. — Фух, давненько на планеты не садилась!

— Но ты же знала, что нам это предстоит! — улыбнулся капитан, и потрепал девушку по плечу.

— Я надеялась, что до этого не дойдёт, — притворно скривилась Кори, и потянула пилотское кресло назад, отъезжая от консоли управления. — Идёмте, что ли, принимать почести.

— О, это я с радостью! — Кайто, уже вернувшийся в своё обычное состояние, вскочил со своего поста. — Это я всегда за!

— Ну да, тот кто сделал меньше всех! — хмыкнула Кори, и, когда в глазах Кайто мелькнула обида, добавила: — Ладно, я шучу. Ты молодец, всё отлично сделал. Все сделали всё отлично. Даже не знаю, как бы мы уцелели во всей этой заварушке, если бы…

Она бросила короткий взгляд на меня, и тут же отвернулась, словно ничего и не произошло.

— Главное, что уцелели! — закончил за неё капитан. — А теперь давайте уже наконец получим наши деньги!

Встреча с семейством Винтерс прошла быстро и сумбурно. На корабль их, конечно же, пускать никто не собирался, поэтому малой группой пошли наружу сами. «Малой» — это капитан, старший помощник, то есть, Кори, и я. По правилам этикета предполагалось, что на встрече должны обязательно присутствовать капитан и старпом, остальные по желанию, и что заставило капитана меня назначит в группу тоже — так и осталось загадкой.

Кетрин, снова замотанная в свои тряпки, изрядно погрустневшие после всего, что выпало на их долю, наконец-то держала своё дитя своими собственными руками. Она же первая и вышла из корабля, как только открылись двери шлюза, впуская внутрь настоящий, живой свет.

Нас встречала целая делегация. К борту корабля была проложена настоящая ковровая дорожка (и когда успели?), по бокам от которой стояло по шеренге вояк, экипированных по последнему слову оружейного дела, все в фиолетово-зелёном.

Эти же цвета преобладали в одежде людей, которые ждали нас снаружи. Трое — две женщины, одна моложе, другая старше, и убелённый сединами мужчина, лицо которого было покрыто морщинами больше, чем иной астероид — кратерами.

— Кетрин! — выдохнула молодая, кидаясь к нашей протеже, и осторожно