"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

— Как это — мысли? — удивился Илейко.

— Да очень просто, — ответил Лука. — У многих они на лице написаны, присмотреться просто надо повнимательнее.

— А для важных персон, кто думает тоже важно, имеется у нас одна приспособа, — дополнил брата Матвей. — Называется очень просто: холестерилацетат. Месяц название учили. Зато теперь, кроме нас, никто не может повторить. Да мы никому это и не показываем.

Это был подарок жившего на отшибе их деревни старика-хазара, кем он себя называл. Он-то и научил, как ловко можно подбрасывать и ловить шары, чем отвлекать внимание и какую выгоду с этого иметь. А когда убедился, что братья настроены весьма серьезно и продолжать династию рыбаков не собираются, то предложил им небольшой стеклянный пузырь с тяжелой жидкостью внутри.

— Такое дело, оказывается, когда человек начинает думать, то мысли его имеют свойство менять некоторые характеристики воздуха поблизости, невидимые нашему глазу, — объяснял Лука. — Жидкость в пузыре, а точнее — жидкий кристалл, как его называл хазар, реагирует на все. Превращается в лед, тает, даже испаряется. Мысли досконально по нему не определишь, но поврать можно. И, знаешь, прокатывало!

— Очень рад за вас! — искренне сказал Илейко. Братцы-акробатцы своей бесхитростностью пришлись ему по душе. — От меня-то вам что нужно?

Парни переглянулись, потом Лука огляделся по сторонам, словно проверяясь, против подслушки, а Матвей проговорил:

— Такое дело, оказывается. Побили нас дружиннички. Ни за что, просто так, потехи ради. Да если бы побили — полбеды. Так они у нас все имущество отобрали. В государственную казну, как смеялись. Все искали "волшебство". Так не нашли, только всякое баловство, штучки-дрючки. Холестерилацетат-то мы всегда в потаенном месте держим. Осерчали, гады, выкинули нас на дорогу, сами всю повозку забрали, да еще и лошадь нашу, Сивку. Вот, как есть перед тобой, и все наше имущество.

— Мы с Алеховщины ехали, малость там поработали, эти гады нагнали, да обокрали, — добавил Лука.

Видя, что Илейко до сих пор не понимает, Матвей, ожесточенно жестикулируя, заторопился:

— Помоги нам, мил человек. Ты же тахкодай, а мы потом тебе заплатим, как вернем имущество.

— Дадим представление в этой Туксе, охранничкам-то этим подлым деваться некуда, придут посмотреть. Пока я работаю, Матти заберет наш инструмент, может быть, и с повозкой вместе. Уж потом отплатим тебе, честное слово!

— Так что мне делать-то надо? — удивился Илейко. — На руках, что ли, по кругу походить, да подковы погнуть?

Он уже догадался, что обидчики двух скоморохов — это те самые государевы люди, что осели в Туксе с непонятной целью. Помочь парням было можно, не так уж часто к нему с такими просьбами обращаются, но совсем непонятно — как?

Перебивая и дополняя друг друга, братья, наконец, прояснили свои планы. Невиданный трюк всегда в толпе вызывал резонанс, а если еще как следует подзуживать, то обязательно найдется человек, или даже целая группа, уверенных в том, что и они так могут, и нечего тут придумывать. А скоморохов — непременно побить, сволочей и шарлатанов. И — вышвырнуть за околицу.

Трюк заключался в следующем: есть четыре меча, установленные на специальный упор, как ступеньки, остриями кверху. Остроту проверяют, перерубив какую-нибудь ерундовину — кусок материи, тонкую деревяшку, кошку, наконец. А потом один из братьев босиком поднимается по этим ступеням, не разрезав себе ноги и оставшись при этом живым и бодрым.

На последние деньги братья заказали и выкупили у местного кузнеца четыре ржавых полосы металла, длиной в локоть каждая, и сами изготовили деревянный упор.

— Вот из этих железяк мы тебя и просим сделать мечи, — сказал Лука.

— Ты же мастер-тахкодай, как говорят. Вот и заточи нам эти штуки под особым углом, так, чтобы сами были острые-преострые, но и кромка была достаточная.

— Достаточная для чего? — удивился Илейко.

— Ногу поставить, — еще более удивился Матвей, поражаясь недопониманию очевидных вещей.

Будь лив обычным мастеровым, он бы, конечно, не взялся за этот странный заказ — баловство какое-то, да еще и бесплатное. Но он потратил целый день, чтобы вывести на своем точильном круге кромку нужного наклона и остроты. Получились четыре заостренные палки, никак не похожие на мечи. Вот тут в работу включились братья, показывая, что не только скоморошьим ремеслом владеют, но кое-чем прикладным. Зачистив песком и дерюгой железки, они приспособили деревянные рукояти и даже поперечки. Получилось, конечно, отвратительно. Но ничем не хуже слэйвинских мечей.

— Вот смотрю на вас, и два вопроса у меня возникают, — сказал Илейко перед расставанием. — Как вы думаете, отнятое имущество обратно вернуть?

— Да очень просто: сами принесут, — засмеялся Матти. — Если народу понравится, предложим показать еще кое-что. Должны заинтересоваться, вот мы и попросим для представления выдать нам наши реквизиты. Отказать нам не смогут.

— Правда, потом придется улепетывать с этой деревни так быстро, как только можем, — добавил Лука. — Ну, а второй вопрос какой?

— Как же вы, такие сильные и искусные, позволили кучке слэйвинов отобрать у вас все?

— Эх, добрая твоя душа, — снова развеселился Матвей. — Да потому что они — Закон. Какая бы дрянь там записана не была — нам подчиняться.

— Что-то мне эти Законы не нравятся, — пробурчал про себя Илейко.

— Ты, словно не от мира сего, — похлопал его по плечу Лука. — Законы никому не нравятся. Причина проста: они пишутся для тебя теми, для кого Закон не писан.

Илейко потом узнал, что представление прошло знатно, народ диву давался, почему у них, а не в Олонце. Братья демонстрировали остроту своих клинков, разрубая на лету подброшенную ткань, тем самым создавая рекламу для тахкодая. Потом, установив мечи в упоры, принялись поочередно подниматься по ним, как по ступенькам, босыми ногами. Зрителей сразу прибавилось, все были впечатлены. Никто повторить не попытался, зато попросили показать еще что-нибудь.

Глупые дружинники пробовали, было, сделать вид, что не понимают, какой реквизит у них требуют вернуть, но народ настоял. Среди зрителей оказался признанный силач из Большой Сельги — Мика, по прозванию Микула Селянинович. Привыкший к труду землепашца, он не очень уважал бездельников, кичащихся своим сомнительным статусом народных защитников. Взял двоих самых важных за шкирки и хорошенько потряс, пропуская мимо ушей угрозы судом. Народ потешался — давно такого развлечения не было.

Матти и Лука, получив обратно свое имущество, расстарались вовсю — никогда у них еще не получалось столь зрелищного выступления. Однако они скрылись еще до того, как возбужденный увиденным народ начал расходиться. Братья понимали, что они не богатыри из Сельги, авторитета практически нету по причине частых перемен населенных пунктов, поэтому связываться с униженными государевыми дружинниками