Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

— Доброго утречка, Игнат Дормидонтович, — преувеличенно радостно заявил Евсей, когда я спустился по лестнице.

Он наверняка услышал, что я проснулся, и приготовился к моему появлению. В этом нет ничего удивительного — слух у оборотня, как и нюх, намного лучше, чем у обычных людей, даже без частичной трансформации. Сейчас казак хлопотал у стола, пытаясь его сервировать на свой непритязательный вкус. Обычно он этим не утруждался, да и вообще не лез в хозяйственные дела. Похоже, совесть все же сумела проковырять дырку в черствой корке на душе оборотня. Или же он просто испугался перспективы потерять заступника перед казачьей старшиной. Если бы я сгинул на болотах, его служба на империю закончилась бы, и сначала в Топинске появился бы характерник, а затем незапланированный труп проштрафившегося оборотня.

Ладно, не будем терзать мозг напрасными вопросами — казак обо мне заботится довольно искренне, а мотивы пусть остаются его личным делом.

Конечно, до готовки Евсей не опустился, просто распаковал то, что каждый день приносит нам соседка баба Марфа — стряпуха от Бога, которая подкармливала нас с момента нашего переселения в каланчу. Заходить к нам старушка побаивалась: ведь пока мы здесь не появились, Кузьмич успел запугать всю округу. Так что пришлось оборудовать современную, по местным меркам, кухню прямо у нее дома. Но это того стоило.

Расстегаи с зайчатиной, блины с тремя видами начинки, сырники со сметаной и малиновое варенье. Чтобы не обожраться, пришлось приложить титанические усилия и заставить себя покинуть стол, пока это еще можно было сделать налегке.

Вкусный завтрак наложился на вчерашние старания Яна Нигульсовича, и жизнь заиграла яркими красками. Так что нечего сидеть дома. Дел хватало, и в первую очередь нужно было наведаться к доктору. Настоятельная рекомендация сделать это была написана на листе вместе с суммой оплаты за лечение. Да и не мешает проведать болящих домочадцев. Но идти к доктору с пустыми руками не хотелось — деньги, конечно, не в счет.

Тут же возникла проблема с транспортом: мой относительно новенький паромобиль приказал долго жить. Ну и как теперь выкручиваться, ведь здесь вызова такси не существует? Так что придется Евсею напрягать своего любимчика и искать для меня извозчика. На окраине города эти ребята появляются редко.

Так, стоп, а ведь мысль о вызове такси не такая уж глупая. Вернувшись в кабинет, я подошел к столу и снял трубку с телефонного аппарата. Это была новая модель более привычного для меня вида. Так что не приходилось прижимать к уху слуховую трубку, одновременно говоря в раструб-микрофон, закрепленный на самом аппарате.

Несколько вращений ручкой позволили мне начать разговор.

— Станция, какой номер желаете? — послышался в трубке мелодичный голос телефонистки Александры Рокотовой.

Телефонисток в городе было всего шестеро, так что я знал их по именам.

— Доброе утро, Сашенька, — нарушая привычный уклад телефонного разговора, сказал я. — Не помню номер, соедините меня с гостиницей «Янтарь».

— Доброе утро, Игнат Дормидонтович, — игриво отозвалась Саша, еще больше нарушая тот самый уклад. — Соединяю.

Я невольно улыбнулся, хотя никаких особых чувств, кроме обычной симпатии, не испытывал. По инструкции туда набирали высоких дам с широким охватом рук, а это совсем не мой формат.

— Гостиница «Янтарь», — послышался в трубке незнакомый голос.

— Это Игнат Силаев. Знаете меня?

— Конечно, ваше благородие, — тут же отозвался консьерж гостиницы.

И не удивительно — единственного видока в городе мало кто не знал. А после заселения в анчуткину каланчу, схватки с кукловодом и таинственных слухов о ловле омского Мясника я вообще стал местной достопримечательностью.

До сих пор не могу определиться — радоваться мне этому или огорчаться.

— Там возле вас постоянно отираются извозчики. Пришлите одного ко мне. Не обижу. Вы знаете, где я живу?

— Конечно, ваше благородие. Сей момент.

Закончив разговор, я вернул трубку на аппарат и тут же снял ее вновь. Вращение ручкой восстановило контакт с Сашей.

— Станция, какой номер желаете?

— Сто двадцать семь, пожалуйста.

— Сто двадцать семь. Соединяю, — строго по инструкции ответила телефонистка, но игривость в ее голосе была совсем не профессиональной.

Теперь она соединила меня с телефоном в нашей мастерской. Боря был на месте, так что я просто предупредил его о скором приезде и попросил приготовить все для работы.

Я не особый любитель больших гардеробов, так что сделанные в Омске покупки пришлись очень кстати. В итоге в мастерскую я поехал, выряженный как денди лондонский. Темно-серый костюм был почти привычным по моей прошлой жизни, только смущали закругленные полы пиджака. Но я не стал привередничать. Жилетка была стандартного образца, с цепочкой часов навыпуск, а ботинки уже моей модификации. Из местных головных уборов мне нравилась только папаха. Весной в ней жарковато, а ходить простоволосым здесь не принято. Так что пришлось в Омске заказывать модный нынче в столице котелок. Цилиндра я бы уже не вынес, а кепка мне не положена по статусу — только фуражка, но то с формой, которую я тоже недолюбливаю. В привозимых из центра империи журналах котелок уже фигурировал, так что чудаком меня не посчитают.

Глянув в зеркало, я коротко хохотнул. Если бы не стройная фигура и средний рост, получился бы Чарли Чаплин. Тонкое пальто, или, точнее, его предшественник — редингот, и трость с перчатками немного улучшили картинку, так что я счел себя готовым к выходу в свет. Двуствольный коротыш занял место в кармане пальто, как и десяток патронов для него. А для совсем уж веселых ситуаций у меня есть клинок в трости и светошумовой заряд с серебряной пылью в ее набалдашнике.

На улице послышался топот лошадиных копыт.

Похоже, это за мной.

— Я с вами, — без малейшего намека на вопрос заявил Евсей.

— Нет, оставайся на телефоне. Только не отвлекай Александру и не морочь ей голову.

— Так я же только погутарить, — лениво пожал плечами казак.

— Это ты от безделья дуреть начинаешь, а у нее работа и инструкции. Не подставляй девушку под неприятности. Ты меня понял?

— Так точно, ваше благородие, — шутейно вытянулся казак.

Клоун.

Раздраженно фыркнув, я вышел наружу. Извозчик встретил меня лучезарной улыбкой. Наверняка консьерж передал ему мое «не обижу», а здесь к таким словам относились со всей серьезностью.

— Мастерская на Гороховой. Знаешь, где это?

— Там, где механикусы засели? — уточнил извозчик.

— Да.

Интересное у нас прозвище в народе. Надеюсь, оно не имеет отрицательного подтекста. Только погромов нам не хватало.

— Знаем. Домчим с ветерком, — радостно возвестил извозчик и