Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

без малейших задержек. На часах половина четвертого, так что времени у нас просто завались. Быстро разберемся с духом-террористом и даже успеем на не слишком поздний ужин. Может, даже приглашу Давида с Борей в трактир и расскажу о своих странных приключениях в Омске. Надеюсь, при этом ничего не нарушу. Впрочем, подписки о неразглашении с меня никто не брал.

Мне бы еще вспомнить поговорку о том, что «если хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах».

За время нашего отсутствия остров ничуть не изменился. Паромобиль я остановил там же, где и в первый раз. С этой стороны водных разливов почти не было, и подъезжать близко к полуозерам-полулужам не очень-то и хотелось — знаем, плавали. Причем в прямом смысле этого слова.

— Ну, пошли, пообщаемся с обнаглевшим лешим, — бодро призвал я к действию нашу команду, хотя моя уверенность в правильности происходящего таяла с каждой секундой.

Леший встретил нас практически на том же месте. Коготь энергично промахнулся мимо тропы и зашагал в просвет между кустами. У меня на груди потеплел амулет, а вот Леонард тихонько зашипел и замер на месте, глядя на разлапистую ель.

Я быстро сдернул с пояса светошумовую гранату и метнул ее под елочку. Бухнуло знатно. Коготь от неожиданности присел и начал испуганно оглядываться. С елки посыпались мелкие ветки и какая-то труха, а у подножия расплылось облако серебряного порошка. Не факт, что это леший, но вой в ушах возник какой-то очень уж потусторонний — на одной ноте, которая постепенно выцвела.

Кажется, попал! На свою беду. Уж лучше бы промахнулся.

Когда вой развоплощенного энергента растворился в шорохе леса, реквиемом ему откуда-то из глубины острова пришел утробный рокот. Земля под ногами задрожала, а деревья вокруг заскрипели с какой-то демонической злобой.

Коготь и Леонард очень уж похоже пискнули. Кот инстинктивно присел и прижал уши к голове. Глаза у Силыча стали размером с блюдца, и в них плескался первобытный страх.

Первый раз вижу такое в его исполнении.

А вот бывший шатун, наоборот, вытянулся на цыпочках, пытаясь что-то разглядеть сквозь стену леса. Выглядел, как говорится, краше в гроб кладут. Ни кровинки в лице, а рот перекошен судорогой. Похоже, меньше всего здесь испугался именно я, но это скорее можно объяснить полным непониманием ситуации, чем запредельной отвагой.

Из глубины леса послышался треск — казалось, будто сквозь заросли прорывается большое стадо лосей.

— Что это? — решил я нарушить групповое молчание, и мое слово стало триггером для действий.

— Владыка Топи, — хрипло выдохнул Коготь.

Затем он как-то странно посмотрел в мою сторону. Мне почему-то сразу вспомнился анекдот про чукчу, которому не нужно бежать быстрее белого медведя, достаточно просто обогнать геолога.

То, что я угадал, стало понятно, когда Коготь подпрыгнул, словно перепуганный заяц, и с заячьей же скоростью припустил через кусты. Направление он выбрал правильное — в противоположную сторону от места, где находился вездеход. У бывшего шатуна достаточно навыков, чтобы выбраться из Топи пешком, а вот у меня есть только мой паромобиль и единственный известный маршрут.

Радовало одно — Леонард остался со мной. Он, конечно, тоже дал деру, но на повороте тропы остановился и посмотрел на меня как на идиота.

Намек был прозрачен, как слеза комсомолки, и я припустил за котом. А позади нас нарастал шум. Такое впечатление, что через лес проходила волна цунами. Причем треск и рокот сопровождались прерывистым ревом.

Кажись, кто-то выпустил кракена. Тьфу, зараза, и что за ерунда лезет мне в голову?! Тут бы не сбить дыхание и не упасть.

Бежавший впереди кот резко вильнул мимо тропы. У меня хватило ума повторить его маневр. И очень вовремя. На тропу начали падать ближайшие деревья. Какая-то сила вырывала их с корнями, поднимая в воздух тонны грунта. Это точно не леший — такой экологический геноцид у них не в чести.

Наконец-то вдали показался наш паромобиль. Осталось пробежать под уклон метров сто, и мы получим шанс оторваться. Я так обрадовался, что не заметил, как обогнал кота. Его предупреждающее шипение тоже было тупо проигнорировано, и тогда мой усатый друг решился на крайние меры. Прямо на бегу он запрыгнул мне на спину, сорвал папаху и вцепился когтями в волосы. Кажется, даже скальп задел.

От неожиданности я упал и полетел кубарем. В процессе все же сумел содрать с себя взбесившегося кота.

— Что ты творишь, скотина! — заорал я на кошака, но тот проигнорировал мой крик, потому что смотрел куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, я увидел, как вокруг паромобиля прямо из болотного мха вырастают мощные корни и, обхватив аппарат, сминают его, словно консервную банку. Мало того, уже смятую машину корни попытались утащить под мох, но, видно, до твердого грунта там было недалеко, и поэтому процесс погружения закончился почти сразу — на поверхности торчала лишь корма с задней парой гусениц. Впрочем, в нашей ситуации это уже незначительные нюансы — выбираться все равно придется на своих двоих. И делать это нужно быстро, потому что корни начали выползать теперь уже из земли островного берега в опасной близости к нам.

— Сорри, погорячился, — перевел я взгляд вновь на кота, который уже задал стрекача, и мне нужно было как-то не отстать от него.

Не знаю, видел ли мой проводник что-то незримое для меня или просто инстинктивно чувствовал опасность, но он как-то умудрялся находить безопасный маршрут. Когда мы вырвались из зарослей острова, стало немного легче. Похоже, для змееподобных корней нужны растущие неподалеку деревья или, по крайней мере, твердый грунт, а здесь только мох и болото под ним. Впрочем, облегчение продлилось недолго. Казавшаяся достаточно надежной поверхность болотного наста, которая и тяжелый паромобиль выдержала без особых проблем, вдруг пошла волнами. Причем волнами довольно крутыми. На своем пике одна из них подбросила меня метра на два вверх и вперед. Благо приземление оказалось мягким, так что полет я пережил благополучно и вновь взвинтил темп бега до предела.

Леонард, естественно, был резвее меня, и ему даже приходилось притормаживать, за что коту огромная благодарность и мысленное обещание кормить дорогой колбасой до глубокой старости. Конечно, если при таких раскладах у нас еще будет эта самая старость.

Мшистая равнина закончилась неожиданно быстро, хотя, как мне помнится, на паромобиле мы ехали по ней минут пятнадцать. Снова начался пока еще не очень густой лесок. Я опять ждал появления оживших корней и вбегал туда с замирающим сердцем. Задержать дыхание не получалось, потому что к тому моменту я