Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Дверь за Ранхашем захлопнулась, и молодой жрец перевёл обеспокоенный взгляд на господина.

— Хайнес будет очень гневаться. Он и так недоволен, что мы тех зверюшек на постой взяли. Запретит нам… ой, много чего запретит!

— С нами Ваирак! — запальчиво вскинулся продолжавший держать сундучок мальчишка.

— Ваирак только здесь, а там хайнес!

Не вслушиваясь в перебранку младших жрецов, главный достал из кармана клочок бумаги и графит и прямо на алтаре принялся писать.

'Господин Узээриш, этой ночью я связал узами брака Ранхаша Вотого с Майяри Мыйм перед лицом бога Ваирака. Брак законен и вступил в силу вопреки вашему пожеланию. Вся ответственность за нарушение указа лежит на мне.

Руахаш Вотый'

— Отнесёшь в дом Шереха Вотого, — главный жрец протянул письмо младшему. — И не теряй веру в бога перед его алтарём. Он может обидеться.

Парень смущённо уставился на алтарь и торопливо ему поклонился.

— Я буду в своих покоях.

Развернувшись, Руахаш покинул ритуальный зал и зашагал по полутёмным коридорам. Походка его отяжелела, плечи устало ссутулились. С появлением сирот в храме дел стало куда больше и на сон времени иногда не хватало.

Стоило ему открыть дверь в спальню, как кто-то испуганно вскрикнул и от постели к окну метнулся тёмный силуэт. Впрочем, узнав жреца, ночной визитёр замер. Тщательно закрыв дверь, Руахаш запалил светляк, и сияние озарило перепуганное лицо Лирки.

— Господин… он опять… я не могу с ним…

Девушка упала на колени и запустила пальцы в волосы.

— И как не стыдно древнему духу издеваться над смертным ребёнком? — укоряюще протянул жрец.

Лирка остервенело клацнула зубами и разъярённо сверкнула в сторону мужчины глазами. Тот обошёл её, закрыл окно и, сняв плащ, опустился на пол за спиной девушки.

— Что он сделал в этот раз?

Рыкнув, девушка вцепилась в его бедро когтями и, опомнившись, испуганно охнула:

— Простите, это не я!

— Ничего страшного, — жрец будто бы действительно не обратил внимания на то, что ему в ляжку впились когтями, лишь промокнул рукавом повлажневшие от крови штаны. — Давай мы почитаем успокаивающие духов заклинания.

Взяв с прикроватного столика книгу, Руахаш положил её перед девушкой.

— Начни отсюда, — светляк озарил страницу с песней, и жрец обнял Лирку со спины.

Та самую малость успокоилась, но сосредоточиться на тексте не смогла.

— Он такое говорит… — голос её дрожал.

— Ему нужно время, чтобы подружиться с тобой.

— Я не хочу с ним дружить! — вскинулась Лирка. — Слышали бы вы, что он говорит! Он хочет только убивать. Больше ничего он не хочет. И… он пытается убедить меня, что убивать — это правильно.

— Не нужно слушать Духов, если ты считаешь, что они неправы, — господин Руахаш положил подбородок на кудрявую макушку и уставился в окно. — Даже богов не нужно слушать. Они далеко не всегда говорят правильные вещи.

— А вы были не согласны с богами? — удивилась Лирка.

— Очень часто.

— И они не гневались?

— Гневались. Но, — глаза жреца прищурились, — бездумное послушание во стократ страшнее их гнева.

— Я не верю, что вы могли бездумно слушать кого-то.

— Мог.

— Неужели Ваирак требует каких-то глупостей? — не поверила девушка. — Он вроде такой рассудительный. Ну мне так показалась…

— Да, Господин рассудительнее многих.

— А вы знали других богов?

— Да, — господин Руахаш мягко улыбнулся, но Лирка не могла видеть, какая горечь мелькнула в жёлтых глазах. — Почти шестьдесят лет я был жрецом бога Волпадеса.

— А что случилось потом?

— М-м-м? Ничего особенного, — заверил Руахаш. — Я просто немного, самую малость прозрел и перестал в него верить. Читай песню, будем баюкать твоего соседа.

— Себя баюкай, хребень синаухая! — страшным голосом прорычала Лирка, но жрец с самым невозмутимым видом ткнул пальцем в строку.

Глава 51

Ночь доверия

— Не могу поверить, — шептала Майяри, прижимаясь к груди Ранхаша, пока конь нёс их по улицам города.

Она разведена. Консервативный харен не стал бы врать в подобном.

«Я не хочу красть…»

Разведена. Стала свободной.

Но на такой недолгий срок. И опять замужем.

Выпростав руку из-под плаща Ранхаша, Майяри в свете мелькающих фонарей зачарованно уставилась на серебряный браслет. Не в традициях сумеречников было носить брачные украшения. У них даже замужние женщины от свободных девушек мало отличались. Хотя в разных частях гор были разные порядки. Её в целом мало волновали брачные традиции Салеи, её даже не очень-то интересовало, что именно произойдёт, когда они с Виидашем решат пожениться. Сам ритуал, само церемонное обретение связи не имело для неё никакого священного значения: первый брак так и остался в её жизни просто пониманием, что она стала чьей-то женой, но прочувствовать момент обретения новой связи она так и не смогла.

А здесь смогла.

Сердце до сих пор окружало тепло, сетью растёкшееся по всей груди. Отчего-то казалось, что там, внутри, по рёбрам и живой плоти расползлась печать, связавшая их с Ранхашем невидимой, но ощутимой божественной связью. И Майяри подумалось, что всё правильно. Хаггаресский ритуал — всё же придумка смертных. Придумка, призванная соединять чужие судьбы вопреки желанию хотя бы одной из сторон.

В голове крутились воспоминания о первой встрече с хареном. Майяри тихо рассмеялась, припомнив, как корила себя, что не бросила среброкосого оборотня умирать на болотах. Вспомнила, с каким холодом и неприязнью они общались друг с другом. Перебрала в памяти все их стычки, моменты, когда раскрылся её настоящий запах, когда ей впервые довелось оказаться в постели харена — вот тоже манера озвучивать желаемое, не говоря сперва о причинах! — и когда она ощутила зарождающееся влечение.

Майяри с восторгом смотрела на брачный браслет.

Они пришли к любви от полного равнодушия друг к другу.

Это было так мед-лен-но.

Мысли прервались, когда конь неожиданно резко остановился перед запертыми воротами — неопытная в верховой езде, Майяри едва не скатилась вниз, благо харен придержал — и Ранхаш нетерпеливо постучал по решётке. За оградой кто-то зашевелился.

— Где мы?

Майяри поняла, что в темноте не узнаёт место.

— У меня в городе три дома, — спокойно отозвался Ранхаш. Сейчас он ничем не походил на нетерпеливого мужа, каким был, когда выбегал из храма. — Вот это третий. Сейчас здесь