Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Только если это длится очень долго.

Смываемая пена потекла по плечам.

— Я тебя мучила, да? — виновато спросила Майяри. — Прости. Я не знала раньше, что это так тяжело.

Она пришибленно взглянула на Ранхаша, и этого тот уже стерпеть не смог. Резко развернув её к себе, он с жадностью прижался к её губам, раскрывая их шире и проникая внутрь языком. Девушка со стоном подалась ему навстречу, обвивая его руками за шею. Кровь ударила в голову, уже знакомый и желанный жар расползся по телу и рассудок помутился. Майяри подалась к харену с такой силой, что прижала его к краю купальни. Руки с жадностью огладили крепкое мускулистое тело, тонкие пальцы нетерпеливо пересчитали позвонки, коснулись ямочек на ягодицах, и Ранхаш поспешил отстраниться, чувствуя, что тёмное желание застилает рассудок и ему.

Майяри рассерженно зашипела и исподлобья уставилась на него тёмными глазами.

— Я хочу…

Она осеклась, не совсем понимая, как ей объяснить, чего именно она хочет. Объятий? Поцелуев? Или чего-то пока неведомого?

— Я хочу прикасаться. Я ведь тоже терпела. Нечестно, что прикасаешься только ты, а меня сразу отстраняешь. Мне, может, тоже больно.

Ранхаш едва не застонал сквозь стиснутые зубы, но во взгляде Майяри светились такие искренние ярость и желание, что он раскинул руки, кладя их на бортики купальни, и, вперившись в девушку мрачным взглядом, разрешил:

— Прикасайся. Только, — ноздри его хищно раздулись, — недолго. Терпения у меня уже почти нет.

— Ох, — Майяри осторожно погладила широкие пласты грудных мышц, ключицы, плечи, с них опять перешла на грудь и опустилась на закаменевший живот. — А там можно?

— Не сейчас, — прошипел Ранхаш. — После будет можно всё.

Несмотря на запрет, рука Майяри осторожно двинулась вниз, под воду. Робость охватила её сильнее, стоило только прикоснуться к чему-то твёрдому и горячему. Майяри даже в первое мгновение поджала пальчики, но потом с туманящей разум решимостью опустилась ниже и ладонь легла на нечто длинное, плотное и подрагивающее.

— Майяри, — из горла Ранхаша вырвался приглушённый рык, и мужчина с такой то ли яростью, то ли страстью посмотрел на девушку исподлобья, что та поспешно забормотала:

— Я жена. У меня есть право трогать, — и, сглотнув, уже тише, для себя добавила: — Совсем не фасолина…

— Майяри… — сдавленный рокот вызвал толпу восторженных мурашек, и Майяри, подавшись вперёд, испытующе посмотрела в похожие на жидкий мёд глаза.

— Не нравится? — Ранхаш зачарованно проследил расширившимися зрачками, как розовый язычок облизнул раскрасневшиеся губы. — Неприятно?

— Приятно, — с трудом прохрипел он, — но…

Он хотел добавить ещё кое-что про выдержку, про то, что Майяри с огнём играет и ему бы совсем не хотелось на неё набрасываться… Но красные губы раздвинулись в снисходительно-многообещающей улыбке, и девушка прошептала:

— Ну вот и не сопротивляйся. Я же… — тонкие пальцы безбоязненно сжались на прильнувшей к ладони плоти, — … всё равно пойму, как это делается, рано или поздно.

Узел в паху скрутился ещё сильнее, и Ранхаш стиснул зубы, чтобы сдержать стон. Перед глазами словно марево встало, очертания купальни поплыли, раздвоились, и чёткой осталась только Майяри, в тонкой, насквозь промокшей и просвечивающей рубашке выглядевшая как Тёмный обольстительный дух. Мокрая ткань соблазнительно, аж слюна выделялась, облегала упругую грудь, маняще выпирающие невинные горошины сосков, бесстыже пролегала по плоскому животу и расползалась по воде, закрывая всё остальное. Он помнил её грудь. Манящую, с нежным розовым соском. Глаза сами переместились на левую округлость, а затем задержались на просвечивающем через ткань пятне. Сама грудь и соски наверняка очень нежные. Ранхаш представил, как выскальзывает из его губ словно бы тающая кожа. Но там, где камень впивается в её тело, какая она там? Горячая? Твёрдая? Неожиданно податливая?

Ладонь на его промежности скользнула вниз, и перед глазами заплясали чёрные точки.

— Как? Всё правильно?

Ранхаш с трудом различил перед собой ищущий любопытный взгляд Майяри. Тонкие пальцы аккуратно, но совершенно безбоязненно ощупывали его достоинство, с интересом гладили самое основание и, поднимаясь вверх, с сосредоточенной неспешностью опускались, разливая внизу живота болезненно-острое удовольствие.

В книге с картинками, подаренной Виканом, текста было мало, и оттого он запоминался очень легко.

— Сжать сильнее, да? И потом опустить и поднять…

Зрачок харена резко сократился, пальцы судорожно впились в бортики купальни, губы сжались в тонкую полоску, а всё тело напряглось как струна.

— Это же не больно? — заволновалась Майяри.

Ранхаш с трудом разлепил губы.

— Нет…

— Значит, так приятно, — девушка по-новому, с удовольствием и предвкушением осмотрела напрягшееся тело. — Жаль, я не совсем понимаю…

— Я подарю тебя такую возможность, — с усилием выдохнул оборотень. — Понять… Прекрати.

— Почему? — Майяри опустилась на его бёдра. Она чувствовала, что дразнит голодного дракона, но почему-то приходила в ужасно приятное волнение от предвкушения, что зверь сейчас сорвётся. — Это моя супружеская обязанность. И твоя тоже. Но я, в отличие от тебя, о своих обязанностях знаю только на словах. Так что позволь мне поучиться, раз это… не больно.

Ранхаш задохнулся, пытаясь удержать рвущийся из груди стон. Камень под пальцами натужно захрустел, а любознательная поганка продолжала бесстыже ласкать его. В голове стучала одна мысль: схватить её, повернуть спиной и войти! Проникнуть между бёдер внутрь, задохнуться от удовольствия…

Останавливало только одно: воображаемый крик боли и съёжившееся от страха тело.

Не так, всё должно пройти не так…

— Мне рассказывали, как происходит близость между мужчиной и женщиной, — Майяри прижалась губами к его уху. — Ещё в общине, перед браком.

К тёмному желанию примешалась ещё более тёмная ревность, и пальцы всё же с хрустом вмялись в камень.

— Тогда мне не понравилось. Доверить кому-то своё тело, позволить… проникнуть в себя… Но здесь, в Салее, я узнала, что и женщина получает от этого удовольствие. И если ты окажешься внутри меня, — она прильнула животом к его достоинству, — мне будет очень хорошо.

На мгновение Ранхашу показалось, что он всё же потерял выдержку. В голове помутилось, сознание уплыло, но, когда реальность вновь обрела очертания, мужчина убедился, что всё ещё ломает пальцами бортики.

— Мне будет хорошо, — искушающе прошептала Майяри, с нажимом проводя по его плоти ладонью вверх-вниз. — Так почему ты просишь прекратить?

— Это твой первый раз, — воздух обжигал горло. — Будет больно.

— Я