Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

после всего, что я сказала, приподнимешь брови, сделаешь свой козырный недовольный взгляд, цокнешь языком, после чего похлопаешь по плечу и пойдёшь по своим делам. И вообще я не знаю, что будет вот сегодня. Поначалу я вообще не хотела тебя пускать. Но потом всё-таки сжалилась. Не хочу я становиться причиной твоего отчисления. Так что я свою часть сделки-то выполню. Но после этого что произойдёт? Знаешь, я бы хотела закончить это всё здесь и сейчас. Просто потому что так было бы легче. Но я не тот человек, который ищет лёгкие пути, и я намерена всё делать до конца. Понимаешь? Да нихрена ты не понимаешь!

Вся эта долгая тирада прозвучала на одном дыхании. Она, будто готовилась долго и тщательно, чтобы высказать всё от и до. Я внимательно слушал, глядя ей прямо в глаза.

Проблема была в том, что она права. Практически во всём. А проблема номер два заключалась в том, что это всё меня растрогало до глубины души. Это уже была моя проблема.

Почему это для меня проблема? Теперь придётся уделять Кристине больше времени. Проблема номер три заключалась в том, что мне искренне захотелось уделить ей внимание. Разумеется, это шло полностью вразрез с моими планами. Может удастся как-то балансировать?

Подумать только. Я из прошлой жизни бы попросту пропустил это мимо ушей. Потому что для меня женское недовольство было белым шумом. Но симбиоз меня прошлого, меня настоящего и этого тела с его реакциями привёл к тому, что я полностью сменил абсолютно все свои реакции.

Я не хотел ни с кем драться и тренироваться? Я начал драться и тренироваться.

Я хотел круглыми сутками заниматься учёбой? Я в итоге занимаюсь только математикой, а большую часть зачётов и экзаменов проставил автоматом или по договорённости.

Я хотел быть отшельником и почти ни с кем не общаться? Я вынужден общаться со всеми. Потому что, если этого не делать, меня накроет. А когда меня накрыло в прошлый раз, выбраться я смог только благодаря Полароиду.

Провались я ещё глубже, и был бы кирдык. Я хорошо знал, что такое клиническая депрессия, потому что парочка моих товарищей из прошлой жизни лежали с этим диагнозом в стационаре.

Тем временем Кристина продолжала, а я всё больше понимал, что её претензии не то, что не раздражали меня. Они мне даже нравились. Мне нравилось, что она со мной искренна и откровенна. Что высказывала всё, как есть. Это было гораздо лучше, чем, если бы она носила всё внутри и потом резко ушла бы от меня без объяснений.

Впрочем, касательно «ушла» и «бросить», нужно было расставить все точки здесь и сейчас. Иначе, что я за мужик такой, который этого не смог сделать?

― Вот и сейчас ты смотришь на меня, и у тебя на лице эта дурацкая ухмылка! ― говорила она на повышенных тонах. ― Это значит, что тебе просто плевать. Ну да. Вы мужчины все одинаковые. Знаешь, как я думала? Я думала, что если ты у меня вызываешь противоречивые чувства, значит, что может с тобой будет как-то по-другому? Но нет, с тобой точно так же, как и с другими. Все вы самонадеянные засранцы, которым нужно только одно. А знаешь? Думаю, будет неплохо закончить здесь и сейчас. Это будет правильно.

Она снова взглянула мне в глаза.

― Ну что же ты молчишь, блин?! ― всплеснула руками она, раскидав бумаги по всей комнате. ― Тебе настолько плевать, да?

― Нет, ― я отрицательно покачал головой, ― проблема в том, что мне настолько не наплевать, что хочется тебя обнять. Прям знаешь, обнять до хруста костей.

― Что?! ― у неё округлились глаза.

А я кинулся к ней, поднял со стула и стиснул в объятиях. Она была такая разгорячённая, злая, можно сказать бешеная, что тут же начала брыкаться. Но надолго её не хватило.

― Отпусти меня! Чтоб тебя! ― она пыталась меня колотить своими кулачками, но ничего не получалось. Я просто улыбался.

― Поршнев! Ты просто балбес, понятно?

Она пыталась сопротивляться, но её силы быстро иссякали, а я приподнял её над полом и держал на весу.

― Ты так ничего и не поняла, дурёха, ― рассмеялся я.

― Всё я поняла, я поняла, что ты ничего не понял, и что тебе плевать!

― Не плевать мне, не знаю, как ты это сделала, но своим монологом ты пробудила во мне совесть.

― Ну да, ну да, рассказывай. Вертишься, как уж на сковородке. Отпусти меня уже. Между нами всё кончено. Я не хочу продолжать страдать от твоего невнимания.

― А тебе больше не придётся страдать, потому что я понял, что тебе нужно, ― продолжал говорить я, глядя на неё снизу вверх.

Её пышная грудь закрывала мне часть обзора и давила на скулы. Но, честно говоря, от этого было даже приятнее.

― Поршнев, ты засранец, дебил и балбес. Всё кончено. Я сейчас задохнусь, отпусти меня.

― Что ж, не отпущу, пока не послушаешь мой монолог, ― с радостью заявил я и набрал полную грудь воздуха, ― Видишь ли, какая штука, я, как и любой мужик, могу делать выводы только из фактических вещей. Например, ты мне сказала, что тебе не нравится моё «невнимание» и знаешь, а я ведь почувствовал твою боль от этого факта. И я подумал, а чем Кристина заслужила такое отношение? Ну понятно, что я тот ещё засранец и говнюк, понятно, что я в чём-то пользовался твоим повышенным вниманием ко мне. И, разумеется, я заметил все твои попытки мне понравиться. Ведь раньше ты ходила в каких-то мешковатых свитерах, кофтах и бесформенных штанах. Я ведь тоже тебя не замечал. Но в один прекрасный день ты появилась на работе вся накрашенная, утончённая и приятно пахнущая. Думаешь, я это не заметил? Я это заметил.

Она тут же замолчала и уставилась на меня с удивлением. А я продолжал.

― С каждым разом ты становилась всё лучше и краше, мне это нравилось. Но я был не готов принять свой собственный интерес. Мне казалось, что вся моя жизнь ― это бесконечные зачёты и экзамены, которые я должен непременно сдать, да побыстрее. А посему, я был уверен, что даже, если ты хорошела, бросаться в этот омут я не был готов.

Я сделал короткую паузу, чтобы отследить её реакцию. Кристина замерла, будто я рассказывал историю, которая изменит её жизнь.

― Но потом